В наши дни на западе продолжает расти употребление психоделиков во вне-исследовательском сеттинге. Многие люди принимают психоделики сами, или с близкими людьми. В этих случаях «популярного» приема психоделики используются для того, чтобы обрести новую точку зрения на себя, свои взаимоотношения или природный мир. Некоторые принимают психоделики во время больших общественных собраний, в помещении или на улице, с музыкой или без музыки, или во время головокружительных световых шоу. Небольшое количество психоделических терапевтов дают психоделики своим пациентам во время сеансов индивидуальной или групповой терапии. Существуют примеры приема психоделиков в религиозных целях — например, церкви, использующие аяхуаску, распространяются в Северной Америке и Европе. Во всех этих случаях нелегальность употребления психоделиков останавливает рост открытого диалога об их воздействии в этом сеттинге.

Ни одна из этих моделей не является неправильной, но их нельзя путать или подменять ими исследовательский формат. Исследование может когда-нибудь привести к таким способам приема психоделиков, при которых не требуется получать сведения от участников и придерживаться достаточно жестких правил общения. Именно таким образом новые лекарства и методики терапии, доказавшие свою полезность во время исследований, попадают в повседневный профессиональный и социальный обиход.

Большая часть этого конфликта возникает благодаря путанице в мышлении относительно мотивов, заставляющих людей принимать психоделики. Таким образом, ответом на вопрос «Как лучше всего принимать психоделики?» будет «По-разному».

Если вы хотите повеселиться, принимайте их в одиночестве или с друзьями, и проводите день в красивом сеттинге. Если вы хотите узнать что-либо про себя и свои отношения с людьми, примите их с терапевтом. Если вы хотите почувствовать себя частью человечества, примите их на концерте, рейве или любом крупном собрании. Если вы хотите испытать более глубокую связь с божественным и его творениями, примите их с религиозным лидером, сообществом, или на Природе. Если вы хотите внести свою лепту в исследования, станьте добровольцем в научном проекте. Все эти категории достаточно произвольны, и в каждом из этих сеттингов вы можете испытать самое разное воздействие; например, во время проведения исследования можно получить духовный опыт, а психотерапевтический опыт можно получить в религиозном контексте.

Но когда вы пытаетесь соединить несколько моделей в одну, могут возникнуть непонимания в отношении авторитета и позволительного поведения, что приведет к неприятностям и конфликтам. Это стало очевидным для меня, когда мне пришлось разбираться с трением между научными методами, основанными на методе проб и ошибок, и конфликтующими приоритетами веры, ученичества и доктрины моего буддистского сообщества.

Нам нужен открытый диалог по вопросу того, как лучше всего использовать эти вещества в нашей жизни и в обществе. Так как разрешенное законодательно исследование имеет гораздо больше возможностей предоставить необходимый контекст для этого уровня обсуждения, чем любая другая модель, я буду придерживаться точки зрения исследователя.

На уровне исследования мы можем разделить проекты на те, которые можно было бы выполнить и на те, которые должны быть выполнены. То есть, несмотря на то, что существует множество возможных аспектов, которые мы могли бы обсудить и изучить, изучение их может оказаться ошибочным или опасным. Эти опасности могут прямо или косвенно оказать на нас воздействие. Они также могут оказаться опасными для других живых существ.

В связи с употреблением психоделиков меня больше всего беспокоит вопрос того, чтобы применять их с целью приносить пользу, а не казаться умным. Знание того, как «срабатывает» просветление, как возникают околосмертельные состояния и как происходят похищения инопланетянами, не настолько полезно, как умение быть более добрым, мудрым и исполненным сочувствия. Таким образом, биомедицинская модель, заключающаяся в том, чтобы «разобрать это на части и посмотреть, как оно работает», может оказаться антитезой наиболее плодотворного применения психоделических веществ.

Я прихожу к этому выводу с определенной дозой иронии, потому что многие исследования, которые я сейчас предложу, являются теми исследованиями, которые я задумал за много лет до проведения своего проекта. Теперь, когда эта стадия моей работы с психоделиками осталась в прошлом, я не уверен в том, что считаю их настолько важными, как считал раньше, и в том, что хочу их принимать сам.

Давайте рассмотрим весь спектр возможных исследований этих веществ, и их потенциальную пользу, ограничения и недостатки.

Проекты, изучающие механизм действия, предоставят все более детальное определение рецепторов нейространсмиттеров, участвующих в действии психоделиков. Современные технологии по съемке мозга позволят нам локализовать участки мозга, на которые влияют эти вещества.

Несмотря на то, что существует возможность связи определенных изменений физиологии мозга с определенным субъективным воздействием, мы далеки от понимания того, как одно переходит в другое. Это является святым Граалем нейронауки, но также может оказаться недостижимой целью, схожей с поиском центра луковицы: мы можем снимать слой за слоем, но так и не доберемся до центра.

Тем не менее, мы откроем важную теоретическую и клиническую информацию. Лучшее понимание мышления, восприятия и эмоций может привести к новым методам лечения пациентов, чья способность обрабатывать информацию ограничена травмами мозга или психотическими заболеваниями. Также важно иметь возможность снимать острое негативное воздействие психоделиков в экстренных случаях. В конце концов, мы сможем разработать новые психоделические вещества с уникальными свойствами.

Этот вид исследования во многом зависит от исследований на животных. Мы должны сбалансировать наше «желание знать» с основным принципом сочувствия к другим биологическим видам. Это особенно относится к тем, что интересуется психоделиками с точки зрения терапевтической или духовной пользы. Настолько «духовно» убивать бесчисленных лабораторных животных для того, чтобы усилить наш религиозный экстаз или творческий процесс?