Через месяц Андреа вернулась для участия в проекте по изучению толерантности.

Прежде, чем начать, я обсудил с ней ее страхи.

«Ты боишься потерять сознание? Это нормально, если ты вырубишься. Прими это. Ты можешь сойти с ума, но ты вернешься, и все будет в порядке. Четыре дозы ДМТ действительно утомят тебя сегодня. Я надеюсь, что ты сможешь расслабиться и не испытаешь слишком много боли или страха».

«Меня беспокоит то, куда я попаду. Со мной все будет в порядке?».

Она сдавленно вскрикнула, когда я вводил первую дозу в 0,3 мг./кг. Мы ожидали этого, поэтому ее муж, Лора и я быстро отреагировали, прижав руки к ее ногам и рукам. Она быстро успокоилась, и в течение всего утра она прорабатывала тему, возникшую во время ее первого приема максимальной дозы: страх смерти, связанный со страхом того, что она не сможет в полной мере прожить свою жизнь.

Как часто бывало с добровольцами, участвовавшими в изучении толерантности, Андреа почувствовала экстаз от избавления от беспокойства и смущения во время четвертой сессии.

Спустя восемнадцать минут после начала этой сессии она сказала:

Эта последняя сессия была настоящим подарком. Я была в такой тоске и боли после первых доз, особенно после третьей, и я подумала: о Боже, неужели после последней дозы это снова случится со мной? И я подумала: да, я сделаю это снова. Я просто не сдавалась. А потом все было просто.

Там было множество существ, которые говорили: окей, вспомни, когда ты была молодой и идеалистичной, ты хотела получить образование? Нет ничего, что помешает мне это сделать сейчас.

Когда мы созвонились на следующей неделе, она сказала: «я очень благодарна за этот опыт. Я действительно чуть было все не испортила. Этот опыт поменял мой взгляд на жизнь. Он снова помог мне сконцентрироваться на моем интересе к целительству. Я столько хотела сделать.

У меня не было ощущения того, что „все в порядке“. Я не видела белый свет во время сессий. Мне предстоит большая работа. Частью моей радости в конце было чувство того, что я чего-то достигла».

Андреа могла бы продолжить бороться с чувствами боли и страза, что еще сильнее ухудшило бы изначально сложную ситуацию. Мы знали, что ей будет трудно расслабиться после того, как она рассказала нам о том, что ее мать сравнивала ее проблемы со сном с атаками демонов. Но тем не менее, при нашей поддержке и при поддержке своего мужа, она прошла через свой страх и обнаружила грусть и смятение, лежавшие за ним. Столкнувшись лицом к лицу со своим беспокойством и страхами, отказавшись от сопротивления, она стала более ясно понимать, что она представляет из себя, что она хочет, и планировать достижение своих целей.

Некоторые из самых жутких сессий с ДМТ затрагивали вопросы жизни и смерти, что было связано с тем, что кровяное давление поднималось до опасно высокого уровня, или слишком низко опускалось. Кровяное давление Лукаса упало почти до шокирующего уровня, а давление Кевина поднялось пугающе высоко.

В свои пятьдесят шесть лет Лукас был одним из самых старших наших добровольцев. Он был писателем и антрепренером, жил в маленькой деревеньке в северной части Нью-Мехико. У себя в парнике он выращивал разнообразные экзотические растения, вызывающие измененные состояния сознания. Он был умным, бесстрашным и четко формулировал свои мысли.

Амбулаторная электрокардиограмма (ЭКГ) Лукаса не была стопроцентно нормальной. Его сердцебиение было достаточно медленным, и у него было то, что мы называем «синусовая аритмия». Это значит, что когда он вдыхал и выдыхал, его сердцебиение ускорялось и замедлялось сильнее, чем у многих людей. Я позвонил кардиологу, который описывал его ЭКГ, и он сказал мне, что раз у Лукаса нет признаков или симптомов болезни сердца, волноваться было не о чем. Это был «нормальный вариант».

Реакция Лукаса на минимальную дозу дала нам понять, что на следующий день у него будет очень значительная сессия. Как и Рекс, который потерял сознание, когда очутился в футуристическом пчелином улье (см. главу 14), Лукас рассказал о чувстве шатания и головокружения:

Казалось, что кровать слегка раскачивается. Как гамак, качающийся из стороны в сторону.

Та часть следующей сессии Лукаса с не-слепой максимальной дозой, во время которой он приблизился к посадочной площадке космической станции с множеством гуманоидных роботов, описана в главе 12. Давайте теперь рассмотрим более пугающие аспекты того утра.

Сразу же после инъекции Лукас побледнел и начал вздыхать. Он несколько раз согнул и разогнул ноги в коленях, потом посмотрел на Синди.

Иисус Христос! Я и не знал, что оно со мной сделает!

У него начались рвотные позывы. Я осмотрелся по сторонам. У нас не было «рвотного сосуда», в который он мог бы вырваться. Синди показала на халат, который лежал скомканным за моей спиной. Больше у нас ничего не было, и я протянул его ему. Он взял халат в руки и уставился на него в недоумении.

Хммм?

«Попробуй это», предложил я.

Он попытался вырваться в халат, но у него ничего не получилось.