В выгоревших джинсах, вязаном ирландском свитере и коричневых теннисных туфлях, с волосами, упрятанными под бейсболку с надписью «НПМА», Питт казался хладнокровным и уверенным в себе; он как будто бы скучал и окружающее нисколько его не волновало.

Рулевое колесо медленно повернулось под рукой рулевого; «Катоба» лениво раздвигала трехфутовые волны, двигаясь по морю туда-сюда, как газонокосилка. Сенсоры сонара, привязанные к корме, как жестянки к хвосту собаки, просвечивали глубины, отправляя сигнал на видеодисплей, который превращал его в подробную картину дна.

Поиски источника распространения отравляющего агента они начали с южного конца залива Кука и обнаружили, что по мере продвижения на запад к заливу Камишак следов вещества становится больше. Каждые полчаса брали пробы воды и на вертолете отправляли в химическую лабораторию на остров Огастин. Эймос Довер философски сравнил этот проект с детской игрой: нужно найти конфету, а невидимый голос подсказывает «тепло» или «холодно».

К вечеру нервное напряжение на борту «Катобы», усиливавшееся в течение дня, стало почти непереносимым. Экипажу запретили выходить на палубу за глотком свежего воздуха. Только химики Агентства по охране среды выходили из надстройки, но в защитных герметических костюмах.

— Есть что-нибудь? — спросил Довер, глядя через плечо Питта на экран с высоким разрешением.

— Ничего сделанного человеком, — ответил Питт. — Дно неровное, рваное, в основном лава.

— Хорошая четкая картинка.

Питт кивнул.

— Да, на дне видны все подробности.

— А что это за темная полоса?

— Косяк рыб. А может, тюлени.

Довер повернулся и через окно мостика посмотрел на вулканическую вершину на острове Огастин, теперь всего в нескольких милях.

— Пора бы найти. Мы совсем рядом с берегом.

— Лаборатория вызывает корабль.

В громкоговорителе послышался женский голос — голос Мендозы.

Довер взял микрофон.

— Говорите, лаборатория.

— Поверните на ноль-семь-ноль градусов. В этом направлении концентрация увеличивается.

Довер оценивающе взглянул на остров.

— Если еще двадцать минут не уйдем с этого курса, к ужину окажемся у вашего порога.

— Пройдите сколько сможете и продолжайте брать образцы, — ответила Мендоза. — Мои данные свидетельствуют, что вы практически над ним.

Довер молча повесил микрофон и спросил:

— Глубина?

Вахтенный офицер постучал по шкале на приборной панели.

— Сто сорок футов и уменьшается.

— Далеко видит эта штука? — спросил Довер у Питта.

— Мы видим морское дно на шестьсот метров по обе стороны от корабля.

— Значит, мы прочесываем полосу в две трети мили шириной.

— Примерно так, — согласился Питт.

— Уже пора бы обнаружить корабль, — раздраженно сказал Довер. — Пропустили, что ли…

— Спокойствие! — сказал Питт. Он замолчал, перегнулся через компьютер и сфокусировал изображение. —

В мире нет ничего более неуловимого, чем корабль, который еще не готов к обнаружению. Вычислить убийцу в романе Агаты Кристи — детская задача по сравнению с поисками затонувшего корабля на сотнях квадратных миль воды. Иногда везет быстро. Но чаще нет.

— Очень поэтично, — сухо сказал Довер.

Питт долго задумчиво смотрел в пространство над верхней переборкой.

— Какова видимость под поверхностью?

— В пятидесяти ярдах от берега вода кристально прозрачная. Во время прилива видно на сто футов и дальше.

— Я хотел бы воспользоваться вашим вертолетом и сделать снимки с воздуха.

— Зачем? — коротко спросил Довер. — Semper paratus — «всегда готов». Девиз береговой охраны не шутка. — Он показал на дверь. — У нас там карты трех тысяч миль побережья Аляски в цвете и мельчайших подробностях благодаря съемкам со спутника.

Питт кивком попросил Джордино занять его место перед экраном, встал и вслед за капитаном «Катобы» прошел в небольшое помещение, где в особом шкафу хранились карты.

Довер справился с ярлычками, открыл нужный ящик и порылся в нем. Наконец извлек карту, обозначенную «Спутниковая съемка 2430А. Южный берег острова Огастин».

— Вы имели в виду это?

Питт наклонился, глядя на вид моря южнее острова с высоты птичьего полета.

— Замечательно. Есть увеличительное стекло?