Он всунул гвоздодер в неровную раскаленную щель и надавил. Стальная плита неохотно отошла от переборки и с тяжелым грохотом, брызгая расплавленным металлом, упала на палубу.

В полной тишине Питт взял фонарик и осторожно заглянул в отверстие, держась подальше от горячих краев. По дуге в 180 градусов он обвел лучом трюм.

Минула целая вечность, прежде чем он выпрямился и посмотрел на окружавшие его фигуры без лиц.

— Ну? — с тревогой спросила Мендоза.

Питт ответил одним словом:

— Эврика!

В четырех тысячах миль и в пяти часовых поясах оттуда советский представитель во Всемирной организации здравоохранения допоздна засиделся за письменным столом. Ничего необычного в его кабинете в здании Секретариата ООН не было: мебель дешевая, обстановка спартанская. Вместо привычных портретов советских вождей, живых и мертвых, стену украшала лишь маленькая фотография сельского дома.

Загорелся огонек, негромко загудел телефон частной линии. Человек за столом долго смотрел на трубку, прежде чем взять ее.

— Луговой слушает.

— Кто?

— Алексей Луговой.

— А Вилли там? — спросил голос с сильным нью-йоркским акцентом, который всегда резал Луговому уши.

— Здесь нет никакого Вилли, — резко ответил Луговой. — Ошиблись номером.

И сразу повесил трубку.

Лицо Лугового оставалось бесстрастным, но он немного побледнел. Сжал и разжал кулаки, глубоко вдохнул, не отрывая взгляда от телефона. Он ждал.

Снова мигнул огонек и прозвенел звонок.

— Луговой.

— Вы уверены, что Вилли нет?

— Вилли здесь нет, — ответил он, подражая акценту звонившего.

И снова бросил трубку.

Секунд тридцать Луговой сидел неподвижно, стиснув руки на столе, опустив голову, глядя в пространство.

Потом нервно погладил обширную лысину и поправил на переносице очки в роговой оправе. По-прежнему в задумчивости, встал, тщательно погасил везде свет и вышел из кабинета.

На лифте спустился в вестибюль и миновал витраж Марка Шагала, символизирующий борьбу за мир. Как всегда, не обратив на витраж ни малейшего внимания.

На стоянке перед зданием такси не было, поэтому он остановил машину на Пятой авеню. Назвал шоферу адрес и сел на заднее сиденье, взвинченный, не в силах успокоиться.

Луговой не опасался предстоящего. Он уважаемый психолог, его работы по душевному здоровью особенно ценят в развивающихся странах. Его статьи о мыслительных процессах и о контроле над мыслями не имеют никакого отношения к шпионажу и не связаны напрямую с нелегальными агентами КГБ. Один из друзей в посольстве в Вашингтоне по секрету сообщил ему, что ФБР считает его недостаточно серьезным объектом и ведет наблюдение за ним лишь изредка, почти спустя рукава.

Луговой приехал в Соединенные Штаты не для того, чтобы красть секреты. Его задача далеко выходила за рамки возможных предположений американской контрразведки. Телефонный звонок означал, что план, разработанный еще семь лет назад, начал осуществляться.

Такси остановилось на перекрестке улиц Западной и Либерти, перед зданием отеля «Виста интернешнл». Луговой расплатился и через роскошный вестибюль отеля прошел на площадку на соседней улице. Здесь он остановился, глядя на грандиозные башни Всемирного торгового центра.

Луговой часто думал, что он делает здесь, в этом краю стеклянных зданий, бесчисленных автомобилей, вечно куда-то спешащих людей, ресторанов и магазинов в каждом квартале. Это был не его мир.

Он прошел к южной башне, показал охраннику удостоверение и на лифте поднялся на сотый этаж. Дверь лифта раскрылась, и он вышел в вестибюль «Морских перевозок Бугенвиль инкорпорейтид»; эта фирма занимала весь этаж. Его ноги погрузились в толстый белый ковер. Стены обшиты панелями розового дерева, ручной работы, помещение пышно украшено восточными древностями. В витринах по углам стоят изящные керамические лошади, с потолка свисают редкие японские ткани.

Привлекательная женщина с большими черными глазами, изящным восточным овалом лица и янтарной кожей улыбнулась ему.

— Чем могу быть полезна, сэр?

— Моя фамилия Луговой.

— Да, мистер Луговой, — ответила она, совершенно правильно выговаривая его фамилию. — Мадам Бугенвиль ждет вас.

Она тихо заговорила в селектор, и в дверях, в высокой арке возникла высокая черноволосая женщина с восточными чертами.

— Прошу за мной, мистер Луговой.