А теперь вот стоял под холодным душем, смывая с себя пот и грязь.

Выйдя из ванной, я почувствовал себя заново рожденным. Блаженная мысль рухнуть в кресло и приложиться к бокалу красного вина с новой силой завладела мной. Не так хотелось есть, как именно выпить.

Настроение у меня было – на уровне. И на то имелись причины. Суточная командировка оказалась на редкость результативной. И главное теперь было все хорошенько осмыслить.

Что я и собирался сделать. В вожделенном кресле.

Однако не тут-то было.

Телефонная трель резко оборвала царившую в моей квартире умиротворяющую тишину.

Когда я поднял трубку, то вначале раздалось знакомое пыхтение. А уж потом послышались слова:

– Виртуоз, ты где пропадал? Ты почему не звонишь? Мы ведь договаривались на встречу сегодня?

Вопросы сыпались как из рога изобилия. Потом толстяк закашлялся. Такой поток слов был для него утомительным.

– Добрый вечер, – используя возможность, я попытался продемонстрировать вежливость.

– Какой добрый? – взъелся Родов, и мне показалось, что трубка сейчас взорвется от возмущения. – Какой вечер? Ты что там плетешь?

– Я работал, – вздохнул я. – И сейчас вернулся с этой самой работы.

– Работал? – он, кажется, не понял, что я имел в виду.

Пришлось объяснить:

– Я работал над вашим делом.

– Ну, – смягчился он, и голос его стал чуть не сладким. – Значит, над моим делом. Нашел Кирю?

– Пока нет. Но я на пути.

– На каком пути?

– На пути к вашему Кире.

Родов, кажется, не поверил. Что-то его смущало. Но говорить по телефону он об этом не стал:

– Сейчас за тобой приедет машина. Садись и дуй ко мне.

– Отчего такая спешка? – я подумал насчет бокала спиртного, как о несбыточной мечте.

– Есть на то причины. Ты даже не представляешь себе, Виртуоз, какие это причины. Я тебя целый день ищу.

По тому, как он требовательно звал меня, я понял, что, наверное, на самом деле что-то стряслось. Просто так Родов не будет настаивать. Вчера, например, такого желания увидеться у него не было… Значит, нечто произошло именно в то время, когда я был в отъезде. Интересно, что?

– У меня есть своя машина. Не нужно никого посылать.

– Ну, тогда не задерживайся. Я у себя… Ты знаешь где.

Родов дал отбой. Как обычно быстро.

Я тоскливо вздохнул. Передышка отменялась. Следовало поторопиться.

Вообще-то я сам хотел увидеть Родова. Но не так быстро. Я желал перед этим подготовиться, разложить все имеющиеся у меня сведения по полочкам. Подготавливаться мне теперь придется во время поездки.

Я ждал очередных сюрпризов. И я их получил.

Родова я застал в обычном положении. То есть он сидел в своем массивном кресле, за массивным столом и дымил сигарой. Пожалуй, дымил он слишком интенсивно, что говорило о некоторой его нервозности. Или о нетерпении. Последнее подтверждалось и частым постукиванием мясистых пальцев по столу.

Я вновь подумал о Ниро Вульфе, который жаждет увидеть очередного свидетеля. У Родова за спиной стоял все тот же телохранитель звероподобного вида. Правда, на Арчи Гудвина, верного слугу Ниро, тот ни капли не походил. Насколько я помнил из литературы, у Арчи был юморной характер, который отражался у него на лице. На лице у охранника Родова ничего не отражалось.

– Садись! – Родов вытащил сигару изо рта. Всякий нормальный человек наверняка бы сделал все наоборот – сначала сигара, а уж затем слова. Но Родов не относился к категории нормальных. Это уж точно. Но он-то относил себя только к числу избранных.

Я сел напротив. Как и в первый раз, когда появился у него. Только тогда я пытался вести себя как примерный мальчик. На этот раз я решил изменить стиль.

Я устал. И мне хотелось передышки. Даже в этом доме. Посему я не дал раскрыть рта Родову и попросил:

– Виски.

Мне показалось, что Родов сейчас выпадет из кресла. Он нервно закашлял, едва не выпустив из рук сигару.

– Я только что прилетел, – поспешил я объяснить свое желание. – У меня еще в голове звенит от шума двигателей самолета. Но, тем не менее, я у вас.

Родов насупился, оценивающе побуравил меня маслеными глазками и, видимо, принял мои объяснения.

Он поднял руку с сигарой, и охранник моментально ринулся к бару.

Родов продолжал окидывать меня изучающим взглядом. И вновь вступил в разговор лишь тогда, когда бутылка с виски и широкий стакан оказались на столе.