– Я уж и не знаю, что думать.

– Что-нибудь известно об этой владелице?

– Кроме имени, ничего. Ну и родителей ее, естественно.

– Не густо. Могли они с Ивиным быть знакомы до всего этого? Ну вы понимаете, до чего.

– Я понимаю. Я все понимаю, – Родов пожал плечами. – Кто знает? Личная жизнь этой девчонки родителям малоизвестна. А у кого еще спросишь?

– Н-да, – протянул я. – Есть о чем подумать.

– Я для этого тебя и нанял, – задушевно произнес Родов. – Чтобы ты думал. И искал.

– Я уж и не знаю, кого теперь искать, – заулыбался я.

– По-прежнему Кирю. Он мой главный должник.

– Уверены?

– Ивин жив. Но у него были две дырки. Это факт. Значит, его пытались подстрелить. И следовательно…

– Следовательно… – я был само внимание.

– Следовательно, тот, кто его подстрелил, ничего при нем ценного не оставил. У Ивина ничего нет.

– Согласен, – мне понравился такой вывод, ибо у меня он тоже возник. – Но это, в свою очередь, значит…

– Значит… – теперь уже Родов был само внимание.

– Значит, что Ивин постарается отыскать своего обидчика.

– Чтобы получить то, чего лишился.

– Может быть, – я не стал высказываться так категорично. – Все может быть. Меня просто смущают некоторые неувязки в отношениях между Кирей и Ивиным. Очень смущают. И я думаю, здесь не все так просто, как кажется на первый взгляд.

– Ну, я готов тебя послушать, – Родов сложил руки на животе, как в самом начале разговора, и откинулся на спинку кресла; сигара дымила в руке, с ней он не собирался расставаться.

Да, теперь пришла моя очередь. Родов ждал.

Хотелось еще выпить. Однако я нашел в себе силы больше не прикасаться ни к бутылке, ни к стакану. Мне еще требовалось вернуться домой. И сделать это я должен был сам. Посему я с сожалением вздохнул, глядя на бутылку виски, и тут же перевел взгляд на Родова.

Толстяк за время разговора успел изрядно вспотеть. Капельки пота выступили у него на лбу и мясистых щеках. Рубашка под мышками покрылась темными пятнами. И это несмотря на то, что здесь работал кондиционер. Представляю, какой вид имеет Родов, когда попадает под палящие лучи солнца и его никто и ничто не обдувает – ни техника, ни охранник. Вполне возможно, он из своего дома и не выходит в жаркую погоду.

Я начал с самого начала.

– В квартире, которую снимал Киря, вы нашли видеокамеру.

Родов ждал, что я скажу дальше.

– Ее посмотрели ваши специалисты. Скопировали запись на диск. Но я решил не ограничиваться этим.

Родов скептически хмыкнул. Однако возражать не стал, продолжая сидеть в прежней позе.

– И мне удалось кое-что узнать, – завершил я.

– Да? – Родов не поверил; во всяком случае в то, что мне удалось узнать нечто стоящее.

– Я узнал, кто снят на камеру.

Родов сунул сигару в зубы. А мизинцем с перстнем забарабанил по столу, показывая мне свое нетерпение.

– Вернее, я узнал, кто эта девочка, над которой измывается мужлан в маске гориллы, – уточнил я.

– Прекрати тянуть, Виртуоз, – не выдержал Родов. – Мы не в театре. Я не зритель, а ты не актер.

Я не стал доводить до сведения Родова известную истину, что вся наша жизнь театр, а мы в ней именно актеры – боюсь, эту истину Родов предложил бы мне засунуть в какое-нибудь пикантное местечко.

– Эта девочка – сестра Ивина.

Барабанная дробь прекратилась. Зато сопение усилилось – Родов переваривал услышанное.

– Уверен? – на всякий случай спросил он.

– Это точно.

– И что дальше?

– Дальше я узнал, откуда она. И полетел к ней домой. В Орловскую область.

– Я думал, ты летал к родителям Кири, – буркнул Родов.

– Их я тоже навестил. Не составило труда, так как все действующие лица оказались из одного города. Насчет родителей Кири вы оказались правы. Эти старые люди малость не в себе – я имею в виду их старческий маразм. Но вот Ивины…

– Они оказались в норме, – понял Родов.

– Мать. У Артура и его сестры осталась лишь мать. Отец умер десять лет назад. Но мать Ивиных была в полном здравии. Правда, измученная одиночеством. Артур покинул родительское гнездо, как только закончил школу. Работал, учился, служил. Когда стал зарабатывать хорошо – то посылал матери деньги. И сестре, естественно. Сестра жила с матерью. До последнего времени. Сам Артур домой почти не наведывался. Как рассказывала мать, все звонил и сетовал на нехватку времени. И отдавал свой сыновний долг деньгами. Хоть так поддерживал родных. Опять же до последнего времени.