– Но вы только что сказали, что всем заправляет моя сущность! Что же я могу сделать?

– Пока вы не слиты с ней, вы полностью ей противоположны. Тогда вы только эго – клочок жаждущей пустоты, узурпирующий рассудок и интуицию, но не ведающий о том, куда его ведут. Все дело в доверии: до тех пор пока рассудок не доверяет вашей сущности, она будет казаться вам роком. Но если вы сумеете довериться ей, она приведет вас к себе…

– К себе?..

– Это то, что вы ищете, – заверил меня Каргопольский. – Вот тогда ветер и наберет силу…

– Но чему я должен доверять? Я никогда не ощущал ничего такого…

– Вы никогда не ощущали рока?

Я покачал головой:

– Возможно, но… я не знаю…

Стало прохладно. Я посмотрел в окно: рыбы там уже не было… Я накинул куртку.

– Ваше сознание распадается, – сказал Каргопольский. – И вам необходимо вернуть его целостность… найти новый баланс сил. Наступает кризис… Времени у вас больше нет. Если вы останетесь здесь, вы в конце концов уснете, и вам придется все начинать сначала… А это очень длинная история, поверьте мне, старику.

– Но как? – уныло посмотрел на него я. – Раз этих богов не существует, если я в них не верю – то что я могу сделать? И что с этими печатями? Они все еще нужны кому-то… теперь?

Я смотрел на Каргопольского в ожидании четких указаний – расплывчатых я получил уже достаточно… В конце концов, раз уж меня посылали таскать каштаны из огня, то пусть хотя бы позаботятся дать вразумительную инструкцию.

– Инструкция есть… – сказал вдруг старик, вновь заставив меня поежиться. – В нашем мире существует четкая инструкция, еще со времен Вавилона… Мы только не можем правильно ее прочесть сегодня – ее символы устарели для нашего понимания… Но есть и инструкторы, способные перевести эти символы на современный язык, – добавил он невинно. – Позвоните мне как-нибудь… после…

– А что сейчас?..

– Сейчас?.. – Игорь Моисеевич ненадолго задумался и продолжил: – Эти печати обрели статус символов в вашем сознании, – пояснил он, – и за ними теперь стоит подлинная реальность, по крайней мере для вас. Так что от них вам уже не избавиться. В них-то вы верите безоговорочно…

Он снова замолчал, прикрыв глаза, и я подумал, уж не собирается ли он сам теперь уснуть…

– Так что мне делать? – окликнул его я.

– Вы свободны в своем выборе, – бесстрастно заявил старик, открыв почему-то только один глаз. – Рассудок беспомощен… – еще раз напомнил он. – Прислушивайтесь к сердцу, там есть ответ.

Каргопольский закрыл оба глаза, и я сообразил, что аудиенция окончена.

Совершенно не помню, как оказался на улице… Но все мои заботы тут же словно ветром унесло. Я быстро отогрелся на солнышке. Город был почти безлюден, но это вовсе не угнетало – это было спокойное, умиротворенное безлюдье, напоминающее дремотную послеобеденную сиесту в каком-нибудь маленьком южном городке. Оно было наполнено незримым, но ощутимым присутствием чего-то вечного и оттого безмятежного в своей незыблемой вечности. Этот мир был чудесен, зачем же кто-то вообще покидал его? Без крайней необходимости, конечно… такой, какую сосватали мне…

Летний ветерок метался по пустынным улицам, как резвящийся щенок. Похоже, он уже вымел из города весь мусор, в том числе и банкноты, так что пополнить финансовые ресурсы мне было нечем, но я не беспокоился… На обратный путь у меня ушло не так много времени. Больше я не останавливался на каждом углу поглазеть на чудную лепнину или живописное смешение архитектурных стилей этого божественного города. Теперь у меня был деловой настрой – у меня была задача… хотя я по-прежнему не понимал – что именно мне предстоит сделать…

Я чинно шествовал в сторону Кирочной, перекатывая в голове не мысли, а скорее невнятные ощущения – то, что осталось у меня после очередной изнурительной беседы с величавым стариком, усердно пестующим в людях безумие…

В какой-то степени я понимал, что наш разговор был довольно странным, даже на фоне всех остальных странностей этого мира. Мне пришло в голову, что старик вообще не мог знать историю с печатями, так как я ему про это ничего не рассказывал. Но он знал… И это меня почему-то нисколько не удивляло. Пожалуй, даже Кегля со своей квантовой «историей» не имел тут шансов меня удивить…

Подходя к своему дому, я увидел худощавого, заросшего щетиной человека в плаще, который вышел из моего подъезда. В руке у него был пистолет. Он остановился, беспокойно озираясь. Это был Насим.

Я улыбнулся, припомнив бедолагу Гельмана, от которого шарахались прохожие в подозрительно схожих обстоятельствах… Но Насим меня, кажется, не видел. Он вертел головой, словно пытался понять, где находится. Я подошел к нему почти вплотную – он посмотрел сквозь меня и отвернулся… Я окликнул его, и он снова уставился на что-то за моей спиной, напряженно прислушиваясь.