Действительно, впереди, метрах в двухстах от вельботов, спокойно, никуда не спеша, плыл большущий кит.

Вот, он набрал в лёгкие воздуха и головой вперёд ушёл под воду, продемонстрировав окружающим свою чёрную гладкую спину, блестевшую на солнце, словно тщательно отполированная плита базальта. Гигантский хвост на прощание хлопнул по воде, оставив за собой радужную пелену брызг, и скрылся в морских глубинах.

Через двадцать секунд мощная голова животного снова появилась на поверхности, но уже совсем в другом месте, в воздух снова взметнулся мощный фонтан…

Несмотря на то, что моторы вельботов тарахтели уже на максимальных оборотах, приблизиться к киту так и не удавалось, морской гигант словно забавлялся, оставляя расстояние между собой и лодками неизменным.

Прошёл час, второй, третий, пятый…

– Чёрт нас дёрнул связаться с этим китом, – разочарованно пыхтел Банкин. – Давно бы уже моржей набили. Предупреждал же Курчавый, чтобы особенно этому Сергею Анатольевичу не доверяли, чтобы пресекали, ежели что…. Что же ты, Никитон?

Ник только плечами неопределённо пожал. Его сейчас больше «ныряльщик» обещанный интересовал. Где он, почему не объявился до сих пор?

По истечению седьмого часа этой гонки преследуемый кит неожиданно изменил направление своего движения, стал резко забирать к берегу, пошёл неровными зигзагами.

– Своих ищет, – уверенно заявил боцман, мужчина кряжистый и обстоятельный, поворачивая штурвал.

И точно, вскоре прямо по курсу взметнулись вверх ещё несколько фонтанов, в волнах замелькали чёрные спины – как минимум четыре кита плыли навстречу первому.

Незапланированная встреча прошла, что называется, в тёплой и дружественной обстановке. Киты тут же устроили настоящую карусель: плавали друг за другом по кругу, выпрыгивали из воды, неожиданно меняя курс, непрерывно запускали вверх высокие приветственные фонтанчики.

– Радуются, олухи царя небесного, – невесело усмехнулся боцман. – Не замечают опасности. Сейчас оно и начнётся, светопреставление…

Вельботы разошлись в стороны, огибая «китовую карусель», резко развернулись и пошли навстречу друг другу, так, чтобы проплыть мимо ближайшего кита с разных сторон.

Приблизившись к животному почти вплотную, охотники синхронно метнули свои гарпуны. С вельбота, где находился Куликов, в воздух взметнулись и успешно вонзились в тело кита четыре гарпуна, из второго – три, через двадцать секунд рядом с телом кита плавали семь воздушных пузырей.

Последовал сильный удар хвостом по воде, вельботы, сильно накренившись на поднятой этим ударом волне, испуганно бросились в разные стороны.

Кит нырнул, воздушные пузыри также скрылись под водой.

Остальные киты испуганным косяком дружно рванули на юг, трусливо бросив соплеменника в беде.

Минут через пять пузыри, один за другим, всплыли на поверхность, между ними показалась голова кита, дружно загремели выстрелы, окровавленный кит опять нырнул в пучину.

– Стоп машина, отдать якорь! – скомандовал боцман.

Двигатель умолк, повар Хо Янь поспешил на нос шхуны, откуда вскоре раздался грохот разматывающейся в клюзе ржавой цепи.

– Кит сейчас кругами будет ходить, а вельботы – гоняться за ним, – объяснил своё решение боцман. – Это надолго может затянуться, дай Бог – к ночи управиться. Да и туман начинается, лучше уж на одном месте стоять, чтобы случайно на мель не сесть, берег-то – рядом совсем, рукой подать.

До берега, действительно, было совсем недалеко – метров двести пятьдесят, и именно оттуда, с низеньких прибрежных сопок, на море опускались рваные клочья бело-серого тумана…

Айна тронула Ника за плечо:

– Командир, посмотри. Там из моря глаз на палочке торчит…

Ник обернулся: мористее, метров в ста двадцати от шхуны, из воды выглядывал перископ подводной лодки.

«Вот, и долгожданный «ныряльщик» объявился», – понял Ник. – «Сейчас тоже начнёт охотиться, только совсем не на китов, а на нас, бедолаг».

– Всем отойти к противоположному борту! – скомандовал Ник. – Снять ботинки и бушлаты! Прыгать в воду и плыть к берегу! Не рассуждать! Выполнять приказ!

Первым, подавая всем пример, подбежал к борту, на ходу снял и отбросил в сторону бушлат, нагнулся, развязал шнурки, сдёрнул с ног ботинки, перевалился через борт и неуклюже плюхнулся в воду. Рядом плеснуло ещё несколько раз, это дисциплинированные подчинённые выполняли приказ своего командира.

Ник отплыл в сторону, оглянулся назад. Совсем рядом виднелась растрёпанная голова Банкина, а Лёха чуть отставал: одной рукой поддерживал на поверхности голову не умеющей плавать Айны, другой – совершал сильные гребки.

Других же лиц в воде не наблюдалось. Экипаж «Кукуся» выполнять такую неожиданную команду, причём последовавшую от чужого начальства, не торопился: боцман недоуменно вертел у виска пальцем, повар Хо Янь испуганной чайкой носился вдоль борта, причитая и размахивая руками.

– Рус, что делай? Зачема? Совсем дурной! Совсем плохой!

Ник дождался, когда Сизый его догонит, с другой стороны подхватил Айну рукой под плечо и стал грести другой рукой, стараясь попадать в темп гребков друга.

Когда проплыли половину расстояния, отделяющего их от берега, сзади раздался сильный взрыв.

Ник даже оглядываться не стал. Зачем? Всё равно уже ничего не изменить.

Только когда выбрались на берег, посмотрел в ту сторону, где находилась шхуна: сплошные волны, серые клочья тумана, сквозь которые пробивались тоненькие солнечные лучи, на воде – огромное масляное пятно, несколько досок и одинокий самовар, запускающий во все стороны весёлые солнечные зайчики.

Через несколько минут из тумана послышались выстрелы: одна пулемётная очередь, за ней вторая, редкие одиночные хлопки.

– Это подводная лодка всплыла на поверхность, из пулемёта лупит по вельботам, а те отстреливаются, – объяснил своим товарищам Ник.

Банкин, нервно обкусывая ногти на пальцах правой руки, неуверенно предположил:

– Может, ещё обойдётся, затеряются в тумане…

Туман сгущался, но Ник решил отойти от берега подальше в тундру, бережёного бог бережёт. Ещё заметят с подлодки в бинокль людские фигурки, палить примутся, у них, наверняка, и пушка небольшая имеется.

Вдоль впадающего в море ручья, неловко ступая босыми ногами по острым камням, прошли километра четыре, встали временным лагерем, подвели некоторые итоги.

Первым Банкин высказался:

– Плохи наши дела: продовольствия нет, спичек нет, обуви нет, а до этого стойбища Наргинауттонгетт – километров восемьдесят будет. Далековато, да и ноги после этого холодного купанья немеют и отказываются идти.

– Это да, и у меня ноги ватные какие-то, словно косяк гашиша зашабил, – согласился с ним Сизый. – Но идти к стойбищу надо. Другие все варианты – туфта гнилая, голимая…

Все вывернули карманы – на предмет ревизии имеющегося в наличии полезного имущества.

У Ника обнаружился перочинный нож и большой моток тонкой бечёвки, у Гешки – размокшая пачка Беломорканала и грязный носовой платок, карманы Сизого были девственно пусты.

А вот Айна настоящей богачкой оказалась: браунинг, из ствола которого, правда, тоненькой струйкой вытекала вода, и верная подзорная труба.

Неожиданно из-за туч выглянуло вечернее, но ещё яркое солнце.

– Тогда-то что, прорвёмся! – оживился Ник.

Наломал в куруманнике сухих веточек, вдоль берега ручья набрал подходящего плавняка, сложил всё в кучку, сбоку подложил кусок сухого ягеля. Взял у Айны подзорную трубу, развинтил, вынул из оправы самую мощную линзу, к ягелю поднёс, поймал солнечный лучик.

Через пару минут ягель задымился, ещё через полминуты появился первый язычок пламени.

– Ты, командир, настоящий белый шаман! – без устали восторгалась Айна, подкладывая в костёр сухие сучья и ветки.

Костёр разошёлся вовсю, весело гудел, время от времени постреливая шипящими угольками. Мужчины разделись до трусов, развесили сушиться на воткнутых в землю ветках свои тельняшки и бушлаты, Банкин и свою бескозырку, каким-то чудом не слетевшую с головы во время этого заплыва, пристроил на близлежащем камушке.

Айна раздеваться не стала, просто стояла рядом с костром, поворачиваясь к нему то одним боком, то другим.

– Да ладно тебе, голубка морская, графиню из себя строить, – уговаривал её Сизый. – Давай, раздевайся! Командир с Гешкой глаза прикроют и не увидят ничего. Они пацаны честные, не обманут. Верно я говорю?

Ник с Банкиным, глупо улыбаясь, согласно покивали головами, подтверждая свою неподкупную честность и безусловную целомудренность.

Но девушка была непреклонна:

– Айне нельзя перед чужими мужчинами раздеваться. Она теперь – жена белого человека. Сама – белая женщина!

Ночь прошла спокойно. По очереди дежурили, поддерживая костёр. Ник за время своей вахты разобрал браунинг, протёр все детали Гешкиным носовым платком, выщелкал из обоймы патроны, разложил для лёгкой просушки на плоском камне – в некотором отдалении от костра. Сизый, в свою очередь, и папиросы успешно высушил.

Так что жизнь постепенно налаживалась, и будущее уже не представлялось таким мрачным и унылым. Хотя пройти по тундре восемьдесят километров – босиком и без крошки съестного – совсем даже не увеселительная прогулка.

Утром, перед тем, как выйти на маршрут, Айна всем на подошвы кусками бечёвки прикрепила по большому пуку зелёного мха.

– Настоящие лапти получились, – жизнерадостно веселился Банкин, поочерёдно переступая ногами по каменистой поверхности тундры.

Выступили цепочкой, держа направление на юго-запад. Здорово донимал гнус, ноги по-прежнему были ватными и отказывались сгибаться, в пустых желудках тоненько попискивало.

День выдался на удивление погожим. Над тундрой стояла абсолютная тишина, нарушаемая только противным жужжанием мошкары. Прохладный воздух по узким ущельям стекал с вершин покатых сопок.

В неглубоких ложбинах зеленела трава, покрытая яркими цветами: красными, желтыми, фиолетовыми, ультрамариновыми.

За шесть часов, сделав три короткие остановки, прошли всего километров пятнадцать. Устали, от голода у Ника начала кружиться голова, перед глазами мелькали цветные искорки, медленно проплывали полупрозрачные червячки. Банкин вообще еле передвигал ноги, часто нагибался, растирая ладонями немеющую поясницу.

– Стойте! – махнула рукой Айна, идущая первой в цепочке. – Здесь следы, не затопчите…

Девушка принялась внимательно изучать неведомые следы, остальные обессиленно повалились на землю.

Ник лежал на влажной земле, закрыв глаза и прислушиваясь к ударам своего сердца, бешено колотившегося в груди. Нестерпимо хотелось пить, но с самого утра они так и не встретили на своём пути ни одного ручья, только изредка попадались лужицы, наполненные жёлтой, дурно пахнущей глинистой водой.

Подошла Айна, присела рядом.

– Три дня назад здесь были чукчи. На двух упряжках. Уехали на юг. Угли от костра остались, следы от летних нарт.

Мимо них, встав на четвереньки, прополз Банкин, нагнулся над желтоватой лужей, начал жадно глотать тухлую воду.

– Надо к морю идти. Там около берега можно найти белый лёд. Совсем не солёный, пресный.

Ник устало брёл вдоль берега моря, зажав в правой руке мятую консервную банку, найденную на длинной косе. Ноги по щиколотки утопали в чёрной прибрежной гальке, пришлось закатать флотские брюки до колен. Остальные члены отряда тащились следом, отстав метров на сто. Вечернее солнце клонилось к горизонту.

Неожиданно он заметил впереди, среди голубых осколков льдин, выброшенных на берег, большую, совершенно белую ледяную глыбу.

– Ура! – хотел громко прокричать Ник, но вместо крика из горла удалось выдавить только хриплый шёпот.

Подбежал к глыбе, ещё на бегу раскрыв перочинный нож, стал откалывать большие куски белого льда и жадно запихивать их в рот.

Сзади послышались хриплые вдохи-выдохи, это прибыли отставшие товарищи.

Айна била по кромкам ледяной глыбы рукояткой браунинга, предварительно щёлкнув предохранителем, Сизый и Банкин вгрызались в лёд зубами, не обращая внимания на кровь, обильно сочившуюся из оцарапанных губ.

Только через пятнадцать минут все успокоились и распластались на прибрежной гальке, отдуваясь и чуть смущённо посматривая друг на друга.

В небе послышался негромкий клёкот, эта стайка молодых уток, только что вставших на крыло, пронеслась над их головами. Айна успела снять пистолет с предохранителя и нажать на спусковой крючок. Звук выстрела прозвучал совсем негромко, пёстро-бежевая молоденькая утка упала в воду в нескольких метрах от берега.

– Мы ещё потанцуем на балу, который какой-нибудь знатный король закатит в нашу честь, – пообещал Банкин, вошёл по колено в море и выловил подстреленную добычу.

Плавняка на берегу в этот раз не нашлось, поэтому костёр пришлось разжигать из сухого ягеля и тонких веток куруманника.

Крохотный совсем костерок получился, с трудом в пустой консервной банке удалось льда натопить да ощипанную утиную тушку опалить немного.

Но и полусырая утятина прошла «на ура», через пятнадцать минут от птички только мелкие косточки остались.

– Ничего, прорвемся! – пообещал перед сном Ник, укладываясь на слой ягеля, уложенного поверх гальки, и с головой укрываясь бушлатом.