— А он и есть молодец.

— А как же вы, Валерий Семенович?

— Что я? Разве я сказал, что мы проиграли? Нет И никогда такого не скажу. Просто я суеверный, наперед победу не праздную… — Он закурил и добавил:

— Мальчишку привезут сюда.

— Не надо, — покачала я головой.

— Почему? — удивился он.

— Потому. Не надо, — повторила я и опять стала смотреть в окно. Помолчала немного и спросила:

— Меня сегодня отправят? Сейчас?

Логинов подвинул стул и сел рядом, его слегка раздражало, что я пялюсь в окно, наверное, поэтому он взял меня за подбородок и развернул к себе.

— Послушай-ка меня, — произнес он сурово и даже нахмурился — Если далеко не каждого мерзавца можно посадить в тюрьму, то тебе там и вовсе нечего делать.

Смысл сказанного не сразу дошел до меня, я хмурилась, размышляла, потом спросила:

— Как это?

— Так это, — передразнил он. — На тебя ничего нет. Дурацкое обвинение в похищении ребенка снимут. И что останется бандитские разборки, в результате которых в морге четыре трупа? Эка невидаль! Да и кому это интересно?

Я смотрела в глаза Логинова, силясь понять: серьезно он это говорит? Оказалось — серьезно.

— На тебя ничего нет, — повторил он и улыбнулся. — Ты не расскажешь, и никто не узнает. Держи рот на замке и все забудь.

— Я не смогу, — честно сказала я.

— Сможешь, — усмехнулся Логинов. — Знающие люди говорят: нет такого греха, который нельзя искупить. У тебя впереди вся жизнь. — Он похлопал меня по плечу и улыбнулся.

— Вы сказали, что Дениса привезут сюда? — спохватилась я.

— Да. Сейчас приедут.

— Можно, я подожду на улице?

— Конечно.

В дверях я задержалась и попросила, неожиданно краснея:

— Простите меня. Это я виновата, что все так вышло. Логинов покачал головой и засмеялся.

— В таком случае и ты меня прости. Из-за меня все вышло.

— Интересный вы человек, — растерянно проронила я и отправилась на улицу. Села на крыльце, привалилась к стене спиной и, щурясь, смотрела в небо. Где-то падали листья, легкий ветерок гнал их по асфальту, а мир, мой мир, потихоньку возвращался ко мне.

Во двор въехала машина, из нее показался Денис, бросился к дому, но, заметив меня на крыльце, притормозил, сунул руки в карманы и пошел степенно.

— Как там оно? — подняв плечи, спросил, глядя на меня сверху вниз.

— Порядок, — щурясь от солнца, ответила я и попросила:

— Дай закурить.

— Так ведь завязали, — усмехнулся он.

Через несколько дней мы смогли вернуться домой. Вышли из лифта, который по случаю нашего возвращения работал, и нос к носу столкнулись с Сашей. Он растерянно замер и не сразу поздоровался.

— Здравствуй, Саша, — улыбнулась я, открывая дверь своей квартиры.

Он топтался рядом, спросил неуверенно:

— Все нормально?

— Лучше не бывает, — заверила я.

— Да? — Он кашлянул, а потом улыбнулся:

— Здорово. Отлично. Я очень рад.

— Я тоже рада. — Дверь я наконец открыла и подмигнула Денису:

— Заходи. Саша коснулся моего локтя.

— Действительно, никаких проблем? — спросил, шаря глазами по моему лицу. Чувствовал он себя как-то неуверенно.

— У меня — никаких, — заверила я. Несколько минут назад я дала себе слово, а сейчас его нарушила и сказала:

— Саша, о том, где находится Денис, знал только ты.

Он вроде бы обрадовался, вздохнул и заговорил торопливо:

— Ты напрасно меня подозреваешь. Они выследили нас, когда мы ехали в лагерь…

— А тот человек, из прокуратуры… Он уже вышел из больницы?

Саша все-таки отвел глаза.

— Ты никому не показывал фотографии. Так? — вздохнула я. — Тебе просто не хотелось вмешиваться.

— Не хотелось, — резко ответил он, глядя мне в глаза. — Да, не хотелось! Я нормальный человек и не ищу неприятностей.

— Правильно, — согласилась я. — Не думай, что у меня есть к тебе какие-то претензии. Честное слово, нет. Просто, как говорится, трезвый пьяному не товарищ, а нормальный ненормальному.

Я уже закрывала дверь.

— Саша, — позвал он, а я усмехнулась:

— Ты ведь знал, что мальчишку убьют.

Замок щелкнул, а я села на пуфик и уставилась в угол. Денис осторожно коснулся моего плеча и тихо проговорил:

— Ну его к черту. Ничего в нем хорошего нет. Только рожа красивая.

— Ага, — кивнула я.

— Без него обойдемся.

— Конечно.

— У тебя есть я, — насупился Денис, а я засмеялась:

— Само собой.

— И ничего тут нет смешного. Я же не всегда буду маленький. Я вырасту и… и тебя никто не посмеет обидеть. Ни словом, никак… Через шесть лет и два месяца мне будет восемнадцать, — важно закончил он. — Потерпи маленько.