— Между прочим, самых дорогих гостей хозяин потчует из своих рук, — сообщил змеелов. — Трамбует рисинки плотнее и вталкивает в гостя. У радушного хозяина эта порция вмещает добрых полкило. Проглотить нужно мгновенно, иначе страшная обида.

— Вы шутите, — побледнела Ирина.

— Не волнуйтесь, в Ак-Ляйляке этот обычай не соблюдается, — успокоил ее Павел.

На некоторое время голоса умолкли. Ляганы пустели с космической скоростью.

Но вот тамада вновь, приступил к исполнению своих обязанностей.

Однако на этот раз его монолог состоял из одной фразы. Ее продолжил кто-то из гостей, за ним второй, третий… Почти каждая реплика сопровождалась бурным взрывом хохота.

— Что происходит? — недоуменно спросила Ирина у Абдунасима, который тоже принялся улыбаться. — Чему они смеются?

— Это аския — состязание острословов, — пояснил он. — Нужно на лету подхватить шутку соседа и продолжить ее еще остроумнее. Кто промедлит хоть секунду — проиграл.

Проигравших пока не было. Шутки сыпались одна за другой как горошины из пакета.

— Вы можете перевести? — Ирина выглядела явно заинтригованной.

— О, это очень трудно! — покачал головой Абдунасим. — Аския во многом построена на игре слов, при переводе суть теряется. Однако сейчас прозвучала очень известная на Востоке поговорка, и я вспомнил связанную с ней любопытную историю. Могу рассказать.

— С удовольствием послушаем.

— А что за поговорка?

Я невольно вспомнил Касаева.

— «Головы двух баранов в одном котле не варятся», — продекламировал Абдунасим.

Ирина сделала гримаску:

— Что же она означает?

— Э-э… — задумался Абдунасим. — Сейчас…

— «В одну телегу впрячь не можно коня и трепетную лань», — подсказал я.

— Да! — кивнул Абдунасим. — Примерно так. Понимаете, уважаемая Ирина-ханум, у нас вареная баранья голова считается настолько изысканным лакомством, что ее обязательно готовят отдельно, чтобы не перебивать вкуса.

— Это я понимаю, но почему нельзя варить вместе две головы?

— Таков обычай, — лаконично заключил Абдунасим. — Даже для падишаха варили только одну голову. Две головы в одном котле — то же самое, что два носа у одного человека. Излишество. Смысл поговорки в этом, понимаете?

— Ага, — кивнула Ирина, но без особой уверенности.

Я усмехнулся. Ох, уж эти тонкости!

— Ну вот, — продолжал Абдунасим. — Лет двадцать назад, еще при старой власти, одно из наших издательств выпустило красочную детскую книжку. На русском языке. Вроде бы народную сказку про белого царя и Ленина. Белый царь пригласил к себе Ленина и говорит ему: «Давай править вместе! Тогда наша власть будет непобедима!» На что Ленин гордо отвечает: «Головы двух баранов в одном котле не варятся!» Да-а, много было шуму. Весь тираж пустили под нож, издательство едва не разогнали… Но по сути, ни один восточный человек не увидел бы в этой фразе ничего криминального. То есть я клоню к тому, что буквальный перевод очень часто не отражает сути и даже искажает ее, понимаете?

Ответить Ирина не успела.

На улице громко заиграла музыка, во двор, кружась, влетели танцовщицы и расступились, усыпая дорожку цветами. На нее ступили молодые — довольно симпатичная пара.

…Последующие два-три часа, что мы провели на тое, принесли нам массу впечатлений, которые, пожалуй, я здесь опущу.

Упомяну лишь о тех, что имеют непосредственное отношение к моей миссии.

Торжество было в самом разгаре, когда в стороне Змеиного ущелья раздался низкий звук, похожий на хрип смертельно раненного человека. Актер, читавший в этот момент стихи, поперхнулся на полуслове. Тамада качнулся и едва не упал. Танцовщицы сбились в пугливую стайку.

— Что это? — побледнела Ирина.

— Утверждают, что так воет призрак Гафура, — сощурился змеелов. — Однако давненько не было его слышно! Видимо, кто-то опять собирается потревожить его покой…

— Умоляю, что это на самом деле?

— Ветер, конечно, — ободряюще улыбнулся Павел.

— Как — ветер? Ни один листочек не шелохнется.

— Вы забываете, Ирина, что мы находимся на дне гигантской пропасти. Здесь может стоять полная тишина, а наверху бушует ураган. Иногда, впрочем, случается наоборот. Ведь это ущелье, по сути, представляет собой изогнутую аэродинамическую трубу. При определенном направлении ветра тут иногда такое начинается! Однажды при мне на Ак-Ляйляк обрушился смерч. Представляете, поднял в воздух отару овец и аккуратно перенес ее на верхнее пастбище. Ни один ягненок не пострадал. А вот чабан сломал ногу.

— Видимо, Ак-Ляйляк расположен в некой аномальной зоне, — предположил я.

— Не исключено…

Вой прекратился так же внезапно, как и начался. Заметив, что гости из местных быстро забыли о нем, я сказал об этом Ирине, которая выглядела не на шутку встревоженной. Похоже, в глубине души она была подвержена суевериям.

Второй важный эпизод произошел ближе к полуночи, когда канатоходцы устроили гала-представление на площади и туда высыпал весь люд.

Задрав головы, мы наблюдали за палваном в золотистом трико, который балансировал на высоте, удерживая на каждом плече по Шехерезаде. И тут я ощутил на себе чей-то тяжелый взгляд, такой магнетический, что нетрудно было угадать его направление.