— Но это невозможно! — воскликнул Боки. — До рассвета остается совсем немного. Она должна сказать…

— Не торопитесь. Я помню о своем обещании.

Взгляд Боки сделался подозрительным.

— Мне не нравится эта задержка. По-моему, вы тоже что-то задумали…

Я изобразил святую невинность:

— Боки, что могу задумать я — чужой человек в здешних краях?

Он хотел что-то ответить, но тут Абдунасим и Павел решительно встали на мою сторону.

— Ладно, — сдался Боки. — Идите. Но постарайтесь управиться быстрее. Будем ждать вас здесь.

— Я приготовлю чай, — вызвался Абдунасим.

— Чудесная идея!

Затем Абдунасим разъяснил мне, где расположена мехмонхана, и я отправился в путь, размышляя, как преподнести Ирине трагическую новость.

Возле домика Мумина-бобо меня будто током шарахнуло: а ведь предсказание сбылось! Два тела никогда не будут погребены, а дух Гафура успокоится, ибо утром обнаружат его скелет рядом с сундуком, набитым булыжниками. В кишлаке Ак-Ляйляк родится очередная легенда…

Никогда не верил в гадания и пророчества, но факты, как говорится, налицо. Мистика!

В окошке гадальщика по-прежнему горел свет. Видимо, Мумин-бобо продолжал беседовать с бобами, отсчитывая по их расположению вехи грядущих потрясений.

Я не стал беспокоить человека, стирающего границы времени, и тихонько обогнул дом с другой стороны. Мехмонхана занимала угловое помещение. Вот что значит обычаи: даже в этой бедной хибарке имелась гостевая комната!

Низенькое окошко светилось. Я постучал в дощатую дверь.

— Кто там? — послышался встревоженный голос Ирины.

Да, пришлось ей пережить, бедной девочке.

— Не бойся, дорогая, это я, Дима. Открой.

Звякнул засов.

У нее было бледное лицо и огромные глаза. Фигура казалась тоньше, словно она сбросила несколько килограммов.

— Что с отцом? — Она подняла полусжатые пальцы к горлу.

— Ирина…

— Они убили его?

— Он погиб как мужчина… Джамала нет. Опасности с этой стороны не существует.

— Я знала! — выдохнула она, не двигаясь с места. — Знала, что этим кончится! Ну зачем я его не отговорила! — Слезы брызнули из ее глаз.

Я шагнул вперед, обнял ее, привлек к груди:

— Ирина, понимаю твое горе, но прошу, возьми себя в руки. У нас почти нет времени, а предстоит еще выпутаться из крупных неприятностей.

— Из каких? — Она отстранилась, недоуменно глядя на меня.

— Слушай внимательно и запоминай. Никакая ты не дочь Ярослава Гавриловича. Племянница. Притом не видела его много лет. Сюда приехала со мной, твоим, скажем так, гражданским мужем. Ни о каком сундучке слыхом не слыхивала. Даже не реагируй на это слово. Нынешней ночью дядя вызвал тебя из вагончика и сказал, что какие-то парни сговорились тебя изнасиловать. Надо спасаться бегством. Я и Абдунасим в это время находились в кишлаке. Ты испугалась и пошла с дядей, появление которого было для тебя полной загадкой. У него с собой был какой-то мешок…

— Откуда ты знаешь? — вздрогнула она.

— Не перебивай. Вы решили подняться на верхнее пастбище, но тут появились какие-то всадники. Дядя забросил мешок на дерево. Что находилось в этом мешке — ты не имеешь ни малейшего понятия. Вас схватили, ну и так далее. Фантазируй как угодно. Но запомни накрепко главное: о сундучке не слыхала, мешок на дереве.

— Значит, они не забрали мешок? Дима…

— Ирина, надо смириться с тем, что мешок потерян. Даже если там алмазы величиной с кулак. Тем более. В движение пришли другие силы! Тебя сотрут в порошок! Единственный шанс спастись — прикинуться глупой овечкой.

— Хорошо, Дима. Я сделаю все, как ты скажешь…

— Для начала вытри слезы. Сейчас мы с тобой огородами проберемся в тутовник. Главное, чтобы нас не заметили наши новые друзья. Неплохо бы взять с собой лопату…

— Зачем?

— Получилось так, что мешок зарыт. Я тебе после объясню. А сейчас мы должны откопать его и аккуратно забросить на то самое дерево. После чего спокойно направимся в наш лагерь. Ты скажешь Боки про мешок. Все ясно? Айда!

Искать лопату было некогда, но тут мне на глаза попался металлический совок, который я и прихватил.

До тутовника мы добрались без приключений.

Я легко обнаружил тайник.

А вот и мешочек.

Я отряхивал его от земли, когда неподалеку раздался спокойный тихий голос:

— В армии я, конечно, не служил, но стреляю хорошо. У меня пистолет с глушителем, никто не услышит. Только пикнете, продырявлю в два счета.

— Костя?

Да, это был он.

До меня дошло, какую глупость я сотворил — разговаривал с Ириной при открытой двери. А где-то там, в глубине двора, бодрствовал в своей келье молодой каменотес. Разумеется, он слышал каждое слово. Но какого рожна он ввязывается в эту историю?