Весь успех, коего добились храбрейшие из храбрецов Союза, заключался в подъёме настроения у воинов Кальдера — наибольшем с той поры, когда Бетод правил Севером. И те давали об этом понять Союзу сейчас, когда выжившие тащились верхом или хромали пешком, а то и ползли — обратно, к себе в расположение. Бойцы приплясывали, стучали в ладоши, улюлюкали под мокрелью. Трясли друг другу руки, молотили по спинам, и звонко чокались щитами. Славили имя Бетода, и имя Скейла, и даже изредка упоминали Кальдера, что было весьма отрадно. Боевое товарищество, кто бы мог подумать? Он обвёл своих парней улыбкой, и пока те радостно кричали ему и потрясали оружием, вытянул меч и взмахнул им в ответ. Интересно, поздно ли уже помазать клинок чуточкой крови, раз у него, не сказать, чтобы вышло им помахать. Крови-то вокруг полно, и наврядли её хватятся прежние владельцы.

— Вождь?

— А?

Бледный Призрак показывал пальцем на юг.

— Возможно, ты захочешь снова расставить их по местам.

Дождь усиливался, пухлые капли оставляли на земле тёмные пятна, отскакивали от доспехов живых и мёртвых. К югу над полем битвы растянуло мглистую темень, но за бесцельно бродящими безвсадничными лошадьми и ковылявшими обратно к Старому мосту безлошадными всадниками, Кальдеру почудилось, как в ячмене движутся некие очертания.

Он отгородил глаза ладонью. Всё чётче и чётче проявляясь из дождя, призраки обретали плоть и металл. Союзная пехота. Слита в единые громады, мерно топает вперёд тщательно выверенными, грамотно упорядоченными, ужасающе целеустремлёнными шеренгами. Высоко вздымаются древки, флаги мёртво висят под дождём.

Люди Кальдера их тоже заметили, и издёвки победителей вмиг стали воспоминанием. Лающие голоса названных звенели сквозь дождь, безжалостно расставляя всех по местам, позади третьей ямы. Белоглазый сортировал легкораненных — воевать в резерве и затыкать дыры. Интересно, прикинул Кальдер, не придётся ли ещё до заката дня затыкать дыры в нём. Судя по всему, насчёт этого можно было биться об заклад.

— Полагаю, ты не прячешь в загашнике новые хитрости? — спросил Бледный Призрак.

— Не совсем. — Если тикать, как ошпаренный, не в счёт. — А ты?

— Только одну. — И старый воин бережно обтёр тряпочкой кровь со своего меча и поднял его.

— А. — Кальдер взглянул на собственное чистое лезвие, сверкавшее дождевыми каплями. — Такую.

— Ни хрена не вижу! — прошипел отец Финри, делая шаг вперёд и снова вглядываясь сквозь подзорную трубу, в целом, с не лучшим результатом, чем прежде. — А вы?

— Никак нет, сэр, — бессмысленно буркнул кто-то из его штаба.

В звенящей тишине они следили за преждевременным броском Миттерика через поле. Потом, когда по долине поползли первые лучи, за началом наступления Челенгорма. Потом начало лить. Сперва справа от них за серой завесой исчез Осрунг, затем слева — Клейлова стена, затем Старый мост и безымянный постоялый двор, где вчера чуть не погибла Финри. А теперь, даже отмели превратились в смутно припоминаемых призраков. Все стояли молча, замерев в тревоге, изо всех сил прислушиваясь к отзвукам, периодически пробивавшимся на самом краю слышимости. Исходя из теперешней видимости, с таким же успехом там и вовсе могло не быть никакого сражения.

Отец отмерял шаги туда-обратно, теребя пальцами пустоту. Подступил к ней, не сводя глаз с беспросветной серости и пробормотал.

— Порою кажется, что в мире нет никого беспомощней главнокомандующего армией на поле боя.

— А как же тогда его дочь?

Он натянуто улыбнулся.

— А как ты?

Она подумала, не улыбнуться ли в ответ — и не стала.

— Хорошо, — солгала она, и совершенно неумело. Кроме всамделишной боли в шее — при каждом повороте головы, в руке — при каждом вращении кистью, и на коже черепа — постоянно, её изводил беспрерывный, беспросветный, тоскливый гнёт. То и дело она вздрагивала, озираясь, будто скряга в поисках кошелька, при этом без малейшего представления, что же она ищет. — Тебе лучше беспокоится о более важных вещах…

Как бы подтверждая её мысль, он уже отошёл встречать гонца, скачущего к их сараю с востока.

— Есть новости?

— Полковник Брок докладывает, что его люди приступили к штурму моста в Осрунге! — Значит, Хэл в бою. Само собой, во главе, командует в первых рядах. Она, в своих одеждах, почувствовала себя вспотевшей сильней, чем до этого — влага под Хэловым плащом сливалась с влагой сочащейся сверху в единое, бурно растущее раздражение. — Одновременно с ним, полковник Бринт возглавил атаку на дикарей, которые вчера… — Его глаза неуверенно скользнули к Финри. — На дикарей.

— И? — настойчиво спросил отец.

— Это всё, лорд-маршал.

Он скорчил гримасу.

— Благодарю. Пожалуйста, доставьте дальнейшие известия, как только выпадет возможность.

Гонец отдал честь, развернул коня и галопом кинулся в дождь.

— Несомненно, ваш муж чрезвычайно отличится при штурме. — Байяз оперся подле неё на посох, лысина сверкала от мороси. — Командует в первых рядах, в духе Гарода Великого. Герой нашего времени! Я всегда питал величайшее восхищение к людям такой закалки.