— Слава Богу, вы здесь! — орала она. — Арестуйте его! Он убил моего мужа!

— Перестань валять дурака!

Я до сих пор не уяснил, что у нее на уме, но был уверен: ее штучки не пройдут. Я просто не хотел дать ей возможности сейчас наболтать лишнего.

— Пусть эта крошка не пудрит вам мозги, ребята, — продолжал я. — Вам нужна именно она… Ева взвизгнула:

— Осторожно, у него револьвер. Ох, слава Богу, что вы здесь. — Потом, причитая и всхлипывая, ломая себе руки, она заскулила:

— О, Гораций, Гораций. Дорогой, мой дорогой. — Она растянулась возле тела мертвого Лоримера, принялась нежно гладить его и тыкаться в него носом.

Да, все эти вопли и стенания, ласки и поглаживания могли сойти за мастерское представление в маленьком любительском театре на Элм-стрит или за мелодраматическую сцену из немого кино, если бы на самом деле это не было смертельной дуэлью между Евой и мною. Не просто представление в театре или кино, нет, это была крупная игра, игра жизни со смертью. Восхитительное по мастерству представление.

— К стене, — приказал мне один из офицеров.

— Погодите минуточку, — сказал я, вновь обретая дар речи.

Я выпрямился, потряс головой; такое ощущение, будто кусок черепа отвалился. Но мозг работал четко. Во всяком случае, я надеялся на это. Я начал понимать, что мне он еще как понадобится.

— Это она вам нужна, — объяснял я. — Она — убийца.

— Она убила своего мужа?

— О, черт, нет. Она убила Аарона Парадиза. И сегодня днем стреляла в Джима Парадиза. Вот почему я оказался здесь — меня зовут Шелл Скотт. Частный детектив.

Мне пришлось рассказать этим парням, кто я такой, но на них это не произвело особого впечатления. К сожалению, я их не знал, и, очевидно, они тоже обо мне не слышали. Похоже, я ничего не значил в этом мире, и для них мое имя прозвучало как пустой звук.

— Да? — переспросил тот, что повыше. — Ну и что с того?

— Половина всего личного состава управления знает меня, в курсе, кто я такой и что из себя представляю. Позвоните Филу Сэмсону, капитану из отдела убийств. Он вам объяснит.

— Успокойся. Разберемся.

Ева так и лежала, распластавшись на полу рядом с Лоримером, однако я подметил, что она потрудилась отползти подальше и повернуться к нам головой. Не только головой. Время от времени она извивалась, изображая, наверное, агонию, — и каждый раз, как она это делала, ее волнующий глубокий вырез на плотно облегающем фигуру платье становился еще более глубоким и более волнующим. Несколько раз даже казалось, что вот-вот сами-знаете-что вывалится прямо на Горация. Полицейские тоже это видели. Да, артистка…

— Лицом к стене, — приказал лысый. — К стене.

— Ты говоришь как кубинский коммунист, — натужно пошутил я. — К стене, понимаешь…

— Марш к стене.

Приказ есть приказ. Они заставили меня упереться руками в стену, отставить назад ноги, пока один из них тряс меня.

— Ребята, вы совершаете роковую ошибку, — заметил я.

— Всего лишь рутинная работа. Мы зафиксируем ваши показания. Парень, что лежит вон там, мертв. Так что — обычные формальности…

Я закрыл варежку. Когда первые страсти понемногу улеглись, я смог все трезво взвесить. Да, я знал, что нет смысла сейчас брыкаться и доказывать свою правоту. Ева хорошо постаралась, но, клянусь, ни одна женщина в мире, даже такая сексуальная, с такой красивой фигурой и такая сообразительная, как Ева, не сделает меня идиотом.

Они вытащили из моей кобуры кольт, из правого кармана пиджака — пистолет Евы, а автоматический пистолет 32-го калибра — из другого кармана. Потом они позволили мне повернуться.

— Пожалуйста, выслушайте меня, — спокойно сказал я. — Эта женщина — Герда Лоример, известная также как Ева Энджерс. Это она вам нужна. Вот почему я позвонил… в отдел…

И тут до меня дошло. Опять с опозданием. Высокий — как я выяснил, его звали Винджер — поправил:

— Конечно. Только звонила женщина. — Он повернулся к Еве, которая стояла рядом с телом Лоримера:

— Это вы позвонили в полицию, мадам?

— Да, офицер. — Она всхлипывала, ее грудь тяжело вздымалась. А когда ее грудь вздымалась, то там было чему вздыматься! Она мяла свои груди так сильно, что кремовато-белой плоти стало тесно и она, выпятившись, нависла над тканью платья. — Этот человек — мистер Скотт — вломился сюда, застрелил моего мужа, потом обвинил Меня в… ох, каких-то безумных деяниях. — Она поднесла руку — очень осторожно — к виску. — Он ударил меня. Сказал, что я убийца, наркоманка, даже… сексуальная извращенка. — Она снова принялась умело разминать свои груди. — Потом…