— Как я рад вас видеть! Что поделывает ваша жена? Как детишки?

Розенблат, кисло:

— Да, вам,герр Лилиенталь, хорошо спрашивать. А мне,думаете, кто-нибудь платит?

Старый еврей, владелец скромного магазинчика, лежит при смерти. Семья почтительно толпится вокруг. Собрав последние силы, он разжимает губы и говорит:

— Ривке, жена моя, ты здесь?

— Здесь.

— Яков, сын мой, ты здесь?

— Да, отец.

— Леа, дочь моя, ты здесь?

— Да, отец.

— Рахиль, дочь моя, ты тоже здесь?

— Да, отец.

— А кто же остался в лавке?

Копштейн втянут в запутанный судебный процесс. Когда ему приходится на какое-то время уехать, он просит адвоката держать его в курсе дел и телеграфировать, если что. Адвокат присылает радостную весть: "Победило правое дело!" Копштейн в испуге шлет телеграмму: "Сейчас же обжаловать!"

Банкир:

— Я никому не позволю меня игнорировать! Разве что налоговой инспекции…

Банкир — это человек, который в хорошую погоду отдает свой зонтик напрокат, а в дождь требует его обратно.

Хозяин дает инструкции новому коммивояжеру:

— Вы сядете в утренний поезд, приедете в Нейтомышль, в гостинице немного приведете себя в порядок, закажете чашку горячего бульона, потом пойдете к старику Ауэрбаху, спросите его, доволен ли он последней партией шелковых чулок, предложите ему посмотреть наши образцы, обратите его внимание, что у нас появились совершенно новые расцветки, но цены при этом умеренные, примете у него заказ и после обеда телеграфируете мне об успешной сделке.

Молодой человек уезжает, но после обеда никакой телеграммы нет. Приходит вечер, наступает ночь… Хозяин вне себя. Наконец приходит телеграмма: "Во всем Нейтомышле не нашел горячего бульона. Что делать?"

Разговаривают в поезде два еврея.

— У меня дела идут — хуже некуда. Я торгую вразнос, бьюсь как рыба об лед, а семья моя все-таки голодает. Мой пример буквально подтверждает слова, что хлеб свой насущный человек добывает в поте лица своего.

— А я вот живу как раз за счет чужого пота.

— Вы — капиталист, вы — кровопийца!

Второй еврей, весьма удивленный:

— Какой капиталист? Я банщик.

Маленький бродячий цирк приехал в городок в Галиции. Бедный еврей наблюдает, как ставят шатер.

— Хочешь немного заработать? — спрашивает его директор цирка. — Тут у меня лев сдох. Ты мог бы надеть его шкуру и изобразить перед публикой пару номеров.

Еврей с радостью соглашается.

Вечером он, обряженный львом, гордо выходит на арену. И вдруг видит: навстречу ему движется огромный медведь. Еврей в ужасе вскрикивает:

— Шма Исроэл! (" Слушай, Израиль!", начальные слова молитвы, которые евреи произносят в минуту опасности.)

Медведь вполголоса отвечает:

— Адонай Элохейну, Адонай эход! ( Продолжение той же молитвы: "Господь Бог наш, Господь един".)

— Я от всей души советую вам купить дом на берегу Днестра, — уговаривает маклер покупателя. — Во-первых, прекрасный вид на реку, а во-вторых, подумайте, как это замечательно — жить так близко от воды! Можно прямо в саду стирать белье, можно купаться, плавать, кататься на лодке, а зимой кататься на коньках!

Покупатель, недоверчиво:

— Все это прекрасно, но есть и недостатки. Взять хотя бы весеннее половодье…

Маклер, с жаром:

— Ну чего вам бояться половодья? Где дом — и где Днестр?

У Варшавера есть какие-то акции, которые внушают ему опасение.

— Завтра с двенадцати до двух пройдет общее собрание акционеров, — говорит он своему служащему. — Поезжайте туда и сразу после двух часов телеграфируйте, что происходит.

На следующий день в пять минут первого от служащего приходит телеграмма: "Немедленно продавать".

Когда служащий возвращается, Варшавер хвалит его:

— Вы спасли меня от больших убытков. Но как вы ухитрились послать телеграмму так рано, когда на бирже никто еще и понятия не имел, как обстоят дела?

— Председатель, — объясняет служащий, — открыл общее собрание словами: "К сожалению…" И все стало ясно.

— Сколько стоят эти брюки?