Улицы в Амстердаме, особенно в тех кварталах, где прежде находилось гетто, очень узкие.

В одну из жарких летних ночей Кон беспокойно ворочается в постели.

— Тебе нехорошо? — спрашивает жена. Кон тяжко вздыхает:

— Я должен Натансону, который живет напротив, триста гульденов, завтра утром я должен с ним расплатиться, а денег у меня нет.

— И это все? — спрашивает жена, решительно встает и кричит в окно. — Натансон, ты меня слышишь? Мой муж, Кон, не заплатит тебе утром! — Потом закрывает окно и говорит Кону: — Теперь уже спи наконец! Пусть теперь Натансон не спит…

— Заплатить за товар наличными я не могу, но я точно расплачусь через месяц… Поймите же: месяц — это всего лишь тридцать дней!

— Да, вы правы, тридцать дней я мог бы выдержать… Но тридцать ночей!

— Есть вещи, которые я просто не в силах понять. Я поехал в окружной город, взять денег взаймы. И ничего не вышло, потому что меня там никто не знает. Тогда я попытался сделать это дома — и опять ничего не вышло: тут меня знает каждая собака!

Из письменного напоминания об уплате долга:

"Кто обещал, что расплатится к сроку? Вы! Кто не сдержал слова? Вы! Кто же мошенник?

Ваш Вольф Розенхайн"

Йосель должен Рубену деньги. На письменные напоминания Йосель не отвечает, по телефону его никогда не застать. Наконец Рубен приезжает к нему сам. Йосель проводит его в свой кабинет, тщательно закрывает двери и шепотом говорит:

— Хочу поделиться с тобой тайной. Я могу доверять тебе полностью?

— Буду нем как могила!

— Хорошо, тогда слушай: одалживать мне деньги — совершенно безнадежное дело!

— Когда я даю кредит, я требую вернуть вдвойне.

— А я — половину.

— Какой в этом смысл?

— Ну, в этом случае я меньше теряю…

Отец взял с собой сына в деловую поездку. Сын удивлен тем, с какой страстью его отец стремится сбить цены.

— Папа, — говорит он, — зачем тебе это нужно? Ведь ты и так ничего не заплатишь.

— Верно, — соглашается отец. — Но я жалею людей: мне не хочется, чтобы они на мне очень уж много теряли!

Хозяин, служащему:

— Этот Эренберг, должно быть, совсем сошел с ума. Он должен нам две тысячи гульденов. Посмотрите, что тут можно сделать.

Служащий, вернувшись со встречи с Эренбергом:

— Да, он явно мешуге.

— Но деньги он хотя бы вернул?

— Ну, он еще не настолько мешуге…

Банкир Шпербер, своему кассиру:

— Этот кулак, Фейт, должен мне тысячу марок. Я слышал, у него умерла мать. Поезжай к нему и осторожно заведи разговор… Как-нибудь так: "Люди, почему это вы все в черном? У вас кто-нибудь умер? Как, ваша матушка умерла? Какое горе! Наверное, она оставила вам наследство? Ага, тогда у вас есть деньги? Вот здорово: наконец-то вы сможете расплатиться со стариком Шпербером!"

Все точно запомнив, кассир едет к крестьянину Фейту. Приехав, он видит: все веселы, никакого траура, работа кипит. Он осторожно заводит разговор: "Люди, почему вы не в черном? Как, никто не умер? Стало быть, матушка в добром здравии? Тогда она вам ничего не оставила? Значит, у вас нет денег? И вы наверняка не можете расплатиться со стариком Шпербером?"

— Я сейчас основательно сижу на мели.

— Что ж, Бог вам поможет!

— Конечно. А пока, в счет этой помощи, одолжите мне пять рублей!

Бедный деревенский еврей приехал в город, к своему не менее бедному родственнику. Он впервые видит банк — и спрашивает, что это такое.

— Это вроде лавки, — объясняет родственник, — но никаких товаров у них нет. Там просто получают деньги.

Деревенский еврей удивляется:

— Выходит, если мы туда зайдем, они нам с тобой так, ни за что ни про что?..

— Да, тут ты можешь быть совершенно уверен: они и тебе ни за что, и мне ни про что…

Бедная еврейская община в Галиции обращается к богатому торговцу углем из Львова с просьбой: не мог бы он пожертвовать ей шесть вагонов угля? На что торговец отвечает:

— Подарить уголь я вам не могу, но продать за полцены готов.

Община согласна и заказывает три вагона.