Шрифт:
— Тьфу ты! Да это же креплах!
В кафе и в пивной
За столиком играют в карты. Один из игроков не знает, с какой карты ему пойти. В нерешительности он оборачивается к болельщику-еврею, который стоит у него за спиной. Тот тычет себя пальцем в грудь. Игрок ходит с червей — и проигрывает.
— Что за дурацкие советы вы мне даете! — сердито говорит он болельщику.
— А что, — отвечает тот, — разве меня зовут Герц (сердце — червы)?Меня зовут Каро (ромб — бубны)!
В купе офицер и два еврея играют в скат. Одному из евреев очень нужно, чтобы второй пошел с пик (пики — по немецки gr"un, зелень).Чтобы незаметно подать ему знак, он спрашивает, как бы между прочим:
— Кстати, когда у нас Суккос? (В этот осенний праздник евреи совершают трапезу в шалашах с крышей из зеленых веток.)
Однако офицер знает кое-что о евреях — во всяком случае, больше, чем полагают его партнеры.
— В этом году, — говорит он, — Суккос начинается восьмого октября, а если вы сейчас пойдете с пик, то получите в ухо!
Теплицер, белый как мел, выходит, шатаясь, из кафе.
— Что с вами? — спрашивает его знакомый.
— Вы только представьте, — вздыхает Теплицер, — сидит рядом со мной Йошке Кац, сидит — и вдруг падает замертво: его хватил удар. А ведь легко могло бы попасть в меня!
Ицик Диамант, играя в карты, вдруг падает и умирает. Все в растерянности. Кто сообщит трагическую весть жене Ицика? Наконец доброволец нашелся: он готов пойти к Ицику домой и тактично рассказать, что случилось. Он стучит в дверь, ему открывает жена.
— Добрый день, мадам Диамант. Я иду из кафе, где так часто бывает ваш супруг.
— Ох уж мне этот бездельник! Конечно, он сидит там и играет в карты?
— Так точно, сидит и играет.
— И опять, конечно, в проигрыше?
— Да, скорее всего, так.
— И наверняка проиграл последние штаны.
— Боюсь, он проиграл очень много.
— Чтоб его, мерзавца, удар хватил!
— Мадам, Бог услышал ваши слова: уже!
Варианты.
1
— Здесь живет вдова Диамант?
— Ну, я Диамант, но я не вдова!
— Хотите пари?
2
— Он опять проигрался? Чтоб его кондрашка хватила! Пусть домой не является!
— Как прикажете. Тогда мы несем тело прямо на кладбище.
За карточным столом. Кон объявляет большой шлем — и в следующий момент падает на пол: его хватил удар. Все молчат, онемев от ужаса.
Тут встает Леви, подбирает карты Кона, рассыпавшиеся по полу, и говорит:
— Все-таки интересно, с какими это картами усопший объявил большой шлем?
— У моего зятя есть большой недостаток: он не умеет играть в карты.
— Разве это недостаток?
— Еще какой! Дело в том, что он все-таки играет.
Жена, вне себя:
— Ты проиграл костюм и часы!
Муж, примирительным тоном:
— Ты даже не знаешь, какую выгодную сделку я совершил. Много ли они стоят вместе? Самое большее — восемьдесят рублей. А знаешь, какой карточный долг у меня был? Целых двести!
Блюменберг промотал в игорном доме все свое состояние. Лежа на смертном одре, окруженный сыновьями, он произносит:
— Поклянитесь, что никогда не возьмете в руки карты! И особенно будете избегать баккара.
— Обещаем, отец!
Блюменберг, после долгого молчания:
— Но уж если сядете играть, постарайтесь сорвать банк!
Леви сидит в кафе и играет с приятелем в карты. Дело идет к проигрышу; Леви сердито вскакивает и кричит:
— И чего я тут с тобой играю! Не понимаю, как это мне не стыдно играть с человеком, которому не стыдно играть в карты с кем-то, кто играет в карты с таким, как он!
Два шахматиста в кафе.
— Мориц, а на что мы играем?
— Я бы сказал: просто на честь.