Когда хелмский шамес в предрассветных сумерках шел от дома к дому, чтобы разбудить евреев к утренней молитве, своими башмаками он портил белый, нетронутый снежный покров. Грустно было жителям Хелма видеть это, и наняли они четырех носильщиков, чтобы те носили шамеса от дома к дому и он не топтал снег по утрам.

Шамес в Хелме был старым и слабым, тяжело ему было на рассвете тащиться от дома к дому и стучать в каждую дверь, чтобы евреи просыпались и шли молиться. Жалко стало хелмцам шамеса, и решили они снять двери в домах и принести их шамесу, чтобы он никуда не ходил, а стучал бы в двери, поставленные в ряд у стены его дома.

Ночью в Хелме случился пожар; все евреи сбегаются его тушить. Один из них радостно восклицает:

— Какое счастье, что горит именно здесь! Иначе как бы мы видели, куда лить воду?

В реке возле Хелма выловили разложившийся труп мужчины. Одна женщина, чей муж пропал несколько недель назад, обратилась к раввину с предположением, что это, наверное, ее муж. И попросила выдать ей бумагу, что она, следовательно, является вдовой. Раввин засомневался:

— Откуда вы знаете, что эти останки, которые и опознать-то нельзя, — останки вашего мужа? Может быть, у него были какие-то особые приметы?

Женщина, после долгих раздумий:

— Он был заика.

Раввин размышляет, потом сообщает свое решение:

— Нет, этого недостаточно. Мало ли на свете заик!

У евреев есть обычай при совершении каких-то действий поворачиваться к востоку, в сторону Иерусалима.

В Хелме венчают молодую пару — но… о ужас! Жених и невеста стоят лицом на запад! Несколько крепких хелмцев поворачивают свадебный балдахин и туда, и сюда — ничего не помогает, пара все равно смотрит на запад.

Случайно среди присутствующих оказался варшавянин. Он посадил жениха и невесту себе на плечи и повернулся с ними к Востоку…

Хелмцы:

— Да-а, столько ума и смелости можно найти только в Варшаве!

Богач из Хелма, слуге:

— Принеси мне ботинки!.. Болван, что ты принес? Ты что, не видишь: один ботинок коричневый, второй черный!

— Я тоже это заметил, — отвечает слуга. — Но другая пара точь-в-точь такая же.

В кухне хелмского дома собака залезла на стол и лижет сливки из блюдца. Рядом стоит слуга и не шевелится. Входит хозяйка и, видя это, кричит в ярости:

— Ты почему не гонишь собаку?

Слуга:

— Она вчера порвала мне штаны, с тех пор я сердит на нее и с ней не разговариваю.

Хозяин велит слуге-хелмцу разбудить его в пять утра. Слуга расталкивает его в три часа ночи:

— Я только хотел сказать, вам надо поторопиться со сном: через два часа вставать.

Вариант.

— Я только хотел вас успокоить: вы можете спать еще целых два часа!

Слуга-хелмец:

— Вы велели мне принести литр вина. Оно в бутылку все не вошло. Остаток я налил в пустое днище бутылки. — И он подает барину перевернутую бутылку, не закрытую пробкой.

— Хамор (осел),а где остальное вино?

— Здесь, в верхней части, — отвечает слуга и снова переворачивает бутылку горлышком вверх.

Хелмец с густой бородой прочитал в Талмуде, что густобородые люди глупы. Он рассердился, но потом решил сделать что-нибудь с бородой. Но что? Брить бороду запрещено. Но нигде не сказано, что нельзя проредить бороду с помощью огня… И он поджигает себе бороду.

Когда у него зажили ожоги, он велел принести себе Талмуд и на той странице, где говорилось о глупости густобородых, написал: "Бодук у-менусе" ("Проверено и испытано").

Хелмец читает: "Бог помогает дуракам".

— Разве люди не говорят, что я осел? Это можно проверить немедленно.

И он прыгает из окна.

Лежит хелмец со сломанными ногами и стонет:

— Я знал, что я не дурак. Но о том, что я такойумный, я даже не догадывался!

В Хелме.

— Я собираюсь давать деньги в рост.

— Прекрасно. Дайте мне ссуду: пятьсот рублей.

— Ладно. За это я возьму с вас двадцать четыре процента.