— Зигмунд, ты видел, как волна поцеловала меня?

— Видел, — соглашается Зигмунд. — И еще видел, как ее тут же стошнило!

Дизраели говаривал: "Каждая девушка должна вступить в брак, но ни один мужчина делать этого не должен!"

— Вы уже знакомы с моей женой?

— Не имел удовольствия.

— Так радуйтесь!

Вариант.

— Вы знакомы с моей женой?

— О да, я уже имел удовольствие!

— Ну, если это было удовольствие, то это была не моя жена.

Кон приезжает из Парижа и рассказывает жене, как он стоял перед Гранд-опера, а вокруг гуляли дамы, одна другой красивее. Жена обижена:

— Обо мне ты, конечно, ни разу не вспомнил?

— Как не вспомнил? Мне это обошлось в двадцать франков.

— Каким образом?

— Ну, я о тебе вспомнил и сразу плюнул. Пришлось платить двадцать франков штрафу.

Чета Грюнов празднует серебряную свадьбу. Дело идет к десерту. Звучат поздравления. Друг семьи, человек саркастический, спрашивает хозяйку дома:

— Я знаю, вы живете счастливой супружеской жизнью. Но скажите честно: за все эти годы у вас ни разу не появлялось желания развестись?

— Развестись — нет. Но пристукнуть его — это да.

Супруги Кон празднуют серебряную свадьбу. В доме — суета, дым коромыслом. Наконец гости расходятся. Кон печально сидит у неубранного стола. Тут жена говорит ему:

— Мориц, ты видишь, все позади. Ты чего такой безутешный?

— Хочу кое-что рассказать тебе, Голда. Когда мы прожили с тобой пять лет, я не мог тебя выносить больше — и решил убить. Я пошел к своему адвокату и спросил, что мне за это будет. Он сказал: двадцать лет… Ты только подумай: сегодня, сегодня я был бы уже свободен!

Невыносимый летний зной. Йойне, держа под мышками две огромные дыни, мчится по улице. По дороге его встречает друг.

— Ого, какие великолепные дыни! — говорит он.

— Это для жены, — на бегу объясняет Йойне.

— Какой ты, однако, рыцарь! Да еще две штуки сразу!

— Она сказала, что за однудыню готова отдать полжизни…

Перед тем как умереть, Йосель просит привести к нему шадхена, который в свое время сосватал ему жену. Зачем умирающему шадхен?

— В Писании сказано, — через силу бормочет Йосель, — что перед смертью каждый должен помириться со своими врагами.

Умирает жена.

— Пообещай мне, — говорит она мужу, — что помиришься с моей матерью и попросишь ее прийти на мои похороны.

— Ладно, если уж ты так хочешь этого. Но имей в виду, что этим ты испортишь мне все удовольствие от похорон!

Умерла жена американского еврея. Уже назначен день похорон — но его приходится перенести. На еврея сыплются упреки.

— Что вы хотите? — оправдывается он. — У меня тут возникли кое-какие коммерческие вопросы, а вы сами знаете: business before pleasure! (Сначала дело, потом удовольствие)

Кац — своей болезненной жене:

— Рахиль, если одному из нас, избави Бог, случится умереть, тогда я переберусь в Париж.

Шлойме плачет на могиле своей жены Гитл:

— Милая моя, добрая Гитл, ах, почему ты меня покинула? Один-единственный разок бы тебя еще увидеть!

Тут что-то шевельнулось в могильном холмике: должно быть, крот. Шлойме быстро ставит ногу на это место.

— Ты когда-нибудь научишься понимать шутки, Гитл?

Еврей, горько рыдая, идет за гробом своей жены.

— Ты что, не веришь, что вы с ней встретитесь на небесах? — пытается утешить его друг.

— Верю, — всхлипывает еврей, — потому и плачу.

В одном и том же доме живут две семьи Кон. Когда фрау Кон на втором этаже умирает, санитары, приехавшие за телом, по ошибке звонят на первый этаж.

— Господин Кон, мы за вашей женой!

Кон, обрадованно: