Я же через месяц возвращусь

И ко всем событиям успею.

С первым снегом, утренней порошею

Прикачу я. Все сомненья прочь!

Спи, Галинка, спи, моя хорошая…

Спи спокойно… За окном уж ночь…

Тьма вокруг все гуще, все плотнее.

Бьют часы — рассвет еще далек.

Скверно нынче на душе Андрея,

Он лежит и смотрит в потолок.

Что ж он, сердцем, что ли, измельчился?

Почему он Гале не сказал,

Что «Колумб» ни строчки не писал

И что ехать сам он напросился?

Испугался честных глаз Галины?

Да, пожалуй. Видно, в чем-то слаб.

Но зачем же ехать? Где причины?

Сам себе-то объяснил хотя б?

Объяснять? Но тут бессильны речи

Погоди, когда ж все началось?

В день приезда. Да, тогда при встрече

Словно б что-то в нем оборвалось.

Галка та и больше уж не та!

Что ж, выходит, и любовь пропала?

Что ж, выходит, только красота

В ней всегда Андрея привлекала?

Нет, конечно, глупость, ерунда!

Тут не это, тут совсем иное!

Ну а что, Андрюша? Что такое?

Разлюбил? Да нет же, никогда!

Шрам? Неужто этакая малость…

Впрочем, нет, пусть это не пустяк,

Только я не поступил бы так.

Просто мне сейчас мешает жалость.

Я еще привыкнуть не могу.

Ну, да это, право, и понятно.

А отъезд? Но я же не бегу!

Я ведь через месяц и обратно.

Съезжу, поработаю, встряхнусь,

Дело там горячее, живое.

Шум таежный вмиг развеет грусть.

И домой! И снова я с тобою!

Надо спать. Часы пробили три.

Скоро ночь огни свои потушит.

И зажгутся факелы зари.

Надо спать… И вдруг чуть слышно в душу

Тихий голос… Но зачем? Откуда?

«Да, ты прав, геолог, поезжай.

Ну а коли станет в жизни худо,

Помни: я люблю тебя. Прощай!»

К черту! Хватит! Мне не так уж плохо!

Грусть пройдет, развеется, как дым.

Он затих и с еле слышным вздохом

Прошептал: — Ну ладно, поглядим…

Лунный свет лежит на одеяле,

По ночному столику скользит…

Нет, сегодня он уснет едва ли.

А Галина спит или не спит?

Только нет, видать, и ей не спится.

И хоть мрак еще висит ночной,

Но он ясно чувствует щекой,

Как дрожат Галинины ресницы.

Глава VII НЕСЧАСТЬЕ

1

— Ты что же это, друг, лежишь с газетой?

Жена с работы — прямо в магазины,

Тащи, как лошадь, свертки да пакеты,

А он пришел, и нет ему кручины!

Ну, хоть бы ужин разогрел, солдат!

Ведь знаешь, что жена вернется злая.

Возьму-ка я сейчас вон тот домкрат

Да косточки твои пересчитаю!

Максим накрылся в ужасе газетой:

— Постой, не бей младенца, пощади!

Все разогрел: и кашу и котлеты.

Вон там снимай подушку и гляди!

— Ах, господи! — Варвара застонала. —

Ну как тебе хозяйство доверять?

Кастрюлю прямо дном на покрывало…

Помог. Спасибо. Нечего сказать!

Потом, надев домашний сарафан

И доставая свертки из корзины,

Частила: — Вот сосиски, вот сазан,

А это вот севрюга для Галины.

Смотри какая, правда, хороша?!

А то ведь Галка ну буквально тает.

В чем, право, только держится душа?

Не спит, не ест, все мужа поджидает…

А муж хорош: не пишет и не едет.

Копает где-то камни у ручья.

Эх вы, мужчины! Нет у вас, медведи,

Где надо, настоящего чутья!

— Но-но! — Максим с улыбкою сказал. —

Давай за стол! К чему шуметь без толку?

А я таких огурчиков достал…

Мечта! Ты любишь пряную засолку?

У нас суббота нынче, не страдай…

Ведь тут пустяк… Совсем пустяк в графине…

— Огурчики? Постой, не открывай!

Огурчики я отнесу Галине.

— Ну что ж, отлично! — молвил Рыбаков. —

Рюмашка есть — закуска не кручина!

— Для рюмки, милый, кстати, есть причина: