Она родила дочь, которая выросла высокой, смуглой, с ясными голубыми глазами и талией манекенщицы.

И все восхищались красотой дочери, которую она привезла в деревню. И за нею стал ухаживать учитель из Костогрызовых.

— Можно я за него выйду замуж? — спросила дочь.

— Нет, — ответила она.

— Мотивируй, — потребовала дочь, как обычно требовала она.

— Мы с тобой сломали генетический код. Теперь его надо закрепить.

— Как? — спросила дочь.

— Родишь от высокого мощного мужчины. У которого и в роду все были высокими и мощными. У меня сохранились связи в центре репродукции. Они тебе просчитают варианты.

— Ты рассуждаешь как нацистка! — возмутилась дочь.

— Я рассуждаю как коммунистка, — не согласилась она. — Если хочешь жить с этим патрицием, вначале роди хотя бы одного парня. Тогда он может жениться на нашей местной, и его дети не будут такими маленькими и пузатыми.

— Но почему эту селекционную миссию должны начинать мы? — спросила дочь.

— Кто-то должен начинать, — ответила она.

Дочь родила двойню — двух мальчиков. Внуки живут в ее деревне. Они родили шестеро детей, эти шестеро родили четырнадцать. Из них десять высоких стройных брюнетов, шесть высоких блондинок и только четыре патриция. Она все-таки сломала генетический код.

Уборщица, дежурная и она, горничная по шестому этажу, были обижены. Заместитель директора гостиницы не поздравил их с праздником 8 марта.

Муж поздравил как клюнул, поцеловав на ходу, торопился на подледный лов. Во дворе приятели ждали.

Постояльцы поздравляли тоже на ходу:

— С праздничком!

Уборщица и дежурная были одинокими пенсионерками и уже смирились, что их не держат за женщин. А она все подбирала язвительные слова, которые скажет заместителю директора.

И тут вошел он. И не молодой, муж моложе. И не красивый, муж красивее и стройнее. На такого бы она не обратила внимания и на улице, и даже на танцах. Не мужчина ее романа.

Он принес три букета цветов, самых дешевых из всех, что продавали возле гостиницы.

— Девочки! — сказал он. — Поздравляю с вашим женским праздником!

Стандартно, как все сказал, но все равно приятно. А еще он выставил на стол две бутылки шампанского, водку, выложил колбасу сервелат, венгерские маринованные огурцы, шпроты и сардины в плоских банках не российского производства.

Они сварили пельменей и пригласили постояльца отметить их женский праздник.

Дежурная и уборщица пили водку, она и постоялец — шампанское.

Постоялец гладил под столом ее коленки и приглашал в свой номер, чтобы показать образцы мыла, которыми торговал.

— Сходи посмотри, — говорили ей дежурная и уборщица. Сами уже не могли отблагодарить постояльца, посылали ее. Перебьются! Но в номер постояльца пошла. Он показал мыло в ярких обертках, подарил ей красивый пакет и положил в него не меньше десяти кусков. Если бы положил один кусок, она бы тут же ушла.

Когда постоялец стягивал с нее трусики, она подумала: «Дам, назло заместителю директора!» Очень уж она была на него обижена. О муже она не подумала.

Это выражение она услышала от матери, которая работала в лаборатории районной поликлиники. Мать вынесла мужчине бланки с записью анализов и сказала:

— Все будет хорошо, и мы скоро поженимся.

Мужчина заулыбался и дал матери шоколадку.

— Почему за эти слова дают шоколадку? — спросила она.

— Потому что эти слова нравятся мужчинам, — ответила мать.

— Все будет хорошо, и мы скоро поженимся, — говорила она мальчишкам в школе, и те дарили ей шоколадки, считали ее остроумной и хотели с нею дружить.

Она тоже выучилась на медицинскую сестру и стала работать, только не в лаборатории, как мать, а в кабинете функциональной диагностики. Когда она заканчивала снимать кардиограмму, мужчины всегда спрашивали ее:

— Как у меня?

— Все будет хорошо, и мы скоро поженимся, — отвечала она. И мужчины всегда дарили ей шоколадки.

Но однажды она сказала молодому парню:

— Все будет хорошо, и мы скоро поженимся.

Парень как-то странно на нее посмотрел. И, наверное, подумал: ты чего это, тетка, насчет женитьбы? И она поняла, что ее главное выражение уже действует не на всех мужчин. А другого выражения у нее не было. Неужели старею, впервые подумала она.