Катя отдала должное своим красногорским коллегам – в эту ночь и в это утро они работали так, как, бывало, работали по убийствам – всем управлением, поднятым по тревоге, хотя речь касалась кошек, приюта для бездомных животных.

Николая Тригорского привезли в УВД. Участковый Миронов со сломанной рукой отправился в травмпункт, однако уже к утру он явился – бледный, решительный, с рукой в гипсе на перевязи. Катя читала по его лицу, как по открытой книге, – он и сам не ожидал такой развязки. Глубоко уверивший себя в виновности Ангела Майка он был явно растерян от того, что красногорским живодером оказался другой.

Катя подумала: вот показательный пример того, как опасна эта самая уверенность, предвзятость. Эта хваленная «интуиция»… Хорошо, что у меня нет никакой интуиции… Или есть?

Она позвонила среди ночи Тимофею Дитмару на мобильный. Интуиция, «которой нет», подсказала – Дитмар еще даже не ложился спать. И подробно доложила ему ситуацию в Красногорске. Она ожидала, что Дитмар доложит генералу Елистратову и приедет в Красногорский УВД взглянуть на задержанного Тригорского-старшего.

Но в шестом часу утра в Красногорский УВД с группой оперативников МУРа приехал сам Елистратов.

К семи утра сарафанное радио разнесло по Красногорску самые невероятные слухи о происшедшем. И во дворе УВД дежурили репортеры, телегруппа канала новостей «Подмосковье», а затем на крутых машинах – в основном джипах и «Вольво» – к УВД начали съезжаться крепкие мужчины сорока-пятидесяти лет, хорошо одетые, по виду – либо бывшие военные, либо сотрудники и владельцы частных охранных предприятий, коллеги Тригорского-старшего по фонду «Правопорядок в действии. Помощь правоохранительным органам». Явились посланцы от какого-то казачьего атамана, с которым Тригорский был в дружбе еще со времен службы во внутренних войсках.

Они все шли прямо к начальнику УВД, толпились в приемной. Голоса гудели:

– Да не может такого быть! За что Николая Григорьевича забрали?

– Да вы спросите сначала, что он хотел, для чего все это, цель какая!

Начальник УВД в это время вместе с генералом Елистратовым разглядывал на компьютере через подсоединенную камеру снимки с места происшествия, сделанные Анфисой Берг.

Именно поэтому она задержалась и «укусила живодера», как она всем объясняла с гордостью, «не сразу».

Снимки говорили сами за себя – человек у вольера с кошками рвет плоскогубцами сетку. Вот наклоняется к канистрам, берет одну и просовывает в дыру. А вот снимок, где пытается задушить участкового Миронова и выкручивает ему руку. И еще снимки – уже на фоне пожара, когда капюшон откинут – искаженное гримасой дикой злобы и ненависти лицо красногорского живодера.

Закончив со снимками, Елистратов подозвал Катю и Анфису к себе. Долго разглядывал их, словно видел впервые.

– М-да, – наконец сказал он, – недурно. Провернули задержание с поличным. Почему про красногорские события мне сразу не доложили?

– Я вам докладывала, – возразила Катя, – говорила, что Юдина имела кота, и он был отравлен вместе с другими кошками в гостинице для животных тут, в городе. Вы не стали меня слушать.

– Надо было настоять, чтобы я вас выслушал тогда, – Елистратов словно ее винил! Но потом тем же самым тоном добавил: – Молодцы, хвалю. Нашим поучиться можно, как надо работать. Ваши коллеги провели у него дома обыск. Я хочу спросить – шприцев не находили?

Катя позвала участкового Миронова. Несмотря на травму, на обыск вместе с опергруппой, понятыми и задержанным он ездил.

– Нет, товарищ генерал, шприцев мы не нашли. Да он не наркоман, не думайте, он даже водки никогда дома не держал. Здоровый образ жизни…

– Меня интересуют лекарственные препараты у него дома. Например, пентотал. Мы проведем повторный обыск совместно.

– Мы отравы не нашли, – сказал Миронов, явно не понимая, о чем его спрашивает Елистратов. – Жаль, а то экспертиза бы доказала, что это тот самый яд, которым он вместе с валерьянкой приманки намазал в зоогостинице. Но зато мы обнаружили связку ключей! И валерьянку в пузырьке на донышке тоже.

В половине девятого в УВД привезли Василису Одоевцеву. Вопросы ей задавали в этот раз только по зооотелю «Приют любви». Спросили – при ней ли ключи от приюта? Она, как и в прошлый раз, достала связку ключей из сумки.

Связки ключей сравнили. И почти сразу же обнаружились два идентично похожих ключа – от той самой задней двери приюта, которая на первый взгляд была якобы взломана.

– Вы ведь хорошо знакомы с Николаем Тригорским, Василиса Викторовна? – спросил Елистратов.

И снова Катя, как и там, в курилке музея, поразилась выдержке этой женщины. Ранним утром в УВД Василиса явилась в молодежных потертых джинсах, яркой шерстяной капе-пончо и своем неподражаемом рыжем парике, все так же умело, густо, профессионально накрашенная.