– Уважаемый Ибрагимбек.

– Да, уважаемый и щедрый человек, – согласилась Катя быстро. Если честно, она против того покойного мафиози вообще ничего не имела. – И вас волнует то же самое, что и нас. Музейный вор до сих пор не найден. Не знаю, хотите ли вы поймать убийцу, но уж вора точно. И поэтому вы снова здесь.

– Я повторяю, музей открыт для всех. У вас все? Мне надо идти. Меня ждет уважаемая Виктория-ханум.

– Нет, у нас не все, разговор только начался, – Катя указала на банкетку наверху: – Может, присядем?

– Нет.

– Ладно, тогда прямо здесь. Мы с Анфисой присутствовали при проверке лотов и составлении акта, когда обнаружили пропажу. Я не видела всех экспонатов, их не доставали из ящиков, только считали, но я убедилась – это грандиозное и редкое собрание. Уникальное. И то, что ваш работодатель завещал его музею, это хорошо, это широкий жест. И то, что вы так одержимы идеей, чтобы коллекция вошла в собрание и была открыта посетителям, это тоже очень хорошо. Это достойно настоящего мужчины, что вы стремитесь выполнить волю покойного до конца.

– Вы видели алебастровые сосуды для благовоний? – спросил Юсуф.

– Не все, один достали во время сверки, остальные просто посчитали. Сосуд в форме двух птиц, шеи изогнуты, как ручки. Он размером с ладонь, и такая работа… Просто чудо.

– А ожерелье из цветного стекла?

– Да.

– А коллекцию золотых скарабеев?

– Она была в спецхране, профессор Гайкин о ней упоминал, там все в сохранности. Пропали только три небольших предмета…

– Я знаю, что пропало, – сказал Юсуф.

Анфиса в беседу не вмешивалась, она напряженно наблюдала за «человеком Узбека». Ей никогда не доводилось вот так запросто вступать в беседу с «человеком мафии», и сейчас она решала для себя, чем же этот тип отличается от всех остальных. И еще она думала, как ей поступить, если он вдруг выхватит свою знаменитую новую (взамен конфискованной) струну для виолончели – «классическую удавку» и набросится на них (мафия ж! с него станется). Анфиса решила действовать так же, как там, в приюте – вцепиться ему в руку зубами, тогда ведь сработало!

– И вы хотите найти вора. И мы этого хотим. И убийцу. Очень хотим. И хотим, чтобы коллекция… Проклятая она или нет, была тут в музее. И чтобы имя вашего работодателя стало известно, как имя мецената. Он это заслужил таким великолепным даром, – Катя откровенно льстила и старалась, чтобы речь ее пестрила цветистыми восточными оборотами. С ним надо говорить на его языке. – Перед такими вещами, древними сокровищами все меркнет. Все наши интриги, все противоречия, даже преступления прошлого. Остается лишь восхищение. И память. Память остается навечно. Я думаю, именно этого так желал ваш работодатель Саддыков.

– Да, желал. И он ничего не украл у них. Наоборот, сделал подарок.

– Юсуф, я сначала думала, что это Гайкин ее убил. Дарью Юдину. А потом узнала, что они брат с сестрой.

– Мне сказала об этом вчера Виктория-ханум.

– Но вы ведь этого прежде не знали?

– Нет.

– Я его подозревала, а потом послушала вас там в кабинете и поняла, что у вас-то как раз насчет профессора не возникло никаких подозрений. А теперь вот он убит кем-то. И потом я еще думала, что у Гайкина с Юдиной тут в музее была связь. Вы понимаете, судмедэкспертиза это сразу выясняет. Любовная связь. Но оказалось, что… Это ведь вы были с ней.

Юсуф выпрямился. Стройный, смуглый, он был похож сейчас не на киллера, а на героя восточной сказки. Этакого Синдбада или Али-бабу, как их представлял себе старый Голливуд.

– Не подумайте, что мы вмешиваемся, – Катя умоляюще сложила руки. – Эти ваши отношения, страсть, так внезапно вспыхнувшая здесь… Пусть это останется тайной. Ведь когда коллекция появляется, возникает сразу много тайн, они тянутся за ней, как шлейф. Но вы сказали, что хотите отомстить за ее смерть… я так поняла ваше заявление там, тогда…

– Прелестная женщина, прекрасная, сладкая, как мед. Волосы золотые, – его лицо было спокойным, лишь темные глаза лихорадочно заблестели. – Что вы хотите от меня конкретно?

– Ничего. Совсем ничего. Просто хотим, чтобы на этом этапе вы нас, как и Викторию-ханум, считали своими союзниками. Не полицию, не МУР, который вас терпеть не может, а нас с Анфисой. Ее и меня.

Анфиса хлопала глазами. Она не понимала, куда клонит Катя.

А та… Она и так и этак хладнокровно прикидывала, как можно использовать Юсуфа. Его железную хватку, его грозную мощь, его хитрость и беспощадность. Восточная мафия, клан покойного Узбека, слюнтяев не держит.