Она вошла, расставила тарелки, глазированный рождественский пирог, кофейник.

— Говори, говори! Ты ж мне ничего не рассказываешь.

Она склонилась над Максером в ожидании, бледные глаза широко раскрыты, губы в ниточку.

— Мой дядя Мэтти? А, ну да, конечно… он теперь уж не такой молодой. Но прошлый год я его там видел. Он отлично выглядел. На славу. Вот только сутулился малость. Но в прекрасной форме. То есть для его лет.

— Сядь поудобней. Ешь, ешь. Не обращай на меня внимания. У него теперь, уж наверно, большая семья?

— Семья? Ясное дело! Том у него. И Китти, то есть тетушка Китти, Китти, ну да, Китти. И… господи, где их всех упомнить.

Она пододвинула к нему булочки с бифштексами. Велела налить себе кофе и чтоб сказал, по вкусу ли он ему. Объявила, что рассказчик он никудышный, ничего от него не узнаешь.

— Расскажи мне все про родные места!

Максер набил полный рот, чтоб было время подумать.

— У них двадцать одна корова. Голштинки. Все как на подбор черные с белым. И красный коровник. И сосны стоят в ряд, загораживают от ветра. Эдак славно теперь глядеть на ветер в деревьях, а как настанет ночь, маяк давай тебе подмигивать, и…

— Какой такой маяк? — тетушка Лили свирепо на него посмотрела. Отодвинулась. — Ты что, рехнулся? Что еще за выдумки? Маяк посреди графства Лимерик?

— Маяк там, а как же! Я своими глазами в порту видал!

Но вдруг Максер вспомнил, где это он видел маяк — в магазине игрушек на Восьмой авеню, а за ним ферма, и красный коровник, и крохотные коровы, а вокруг всего этого катит и катит поезд.

— В порту, Мэтти, да ты в своем уме?

— Я его собственными глазами видел.

Глаза у него были круглые, точно игрушечные стеклянные шарики. Тетушка вдруг склонилась над ним, будто ива — совсем как когда-то склонялась мать, — и давай хохотать.

— Знаю я, про что ты толкуешь. На реке маяк, на Шанноне! Боже милостивый, сколько раз я его видала ночью с Баллингерского холма! А только порта там нет, Мэтти.

— В Фойнсе есть порт!

— О господи! — воскликнула она. — Это ж за тридевять земель! За целых двадцать миль! И разве из Бэлироуша откуда-нибудь увидишь поезд, нипочем, ни днем, ни ночью.

Они спорили и так и эдак, и вдруг она заметила, что кофе остыл, схватила кофейник и ринулась в кухню. Даже оттуда она все продолжала спорить, громко говорила, мол, конечно, можно увидать Манигейский замок и в ясный день излучину реки Дил, но никакого поезда, а потом заговорила, как переходят речку по камням, а воротясь, пошла болтать про Нормойлова быка — как он гнался за ними однажды жарким днем, прямо через пересохшее русло реки…

— Тетушка, — спросил Максер, — какого беса вы ни разу не написали домой?

— Ни разу, да? — с плутоватой улыбкой, будто дерзкая девчонка, спросила она.

— С того дня как уехали из Бэлироуша, ни слуху ни духу, мать всегда говорила — как сквозь землю провалилась. Ну и хороши вы!

— Доедай! — скомандовала она и хлопнула его по руке.

— Вы всегда тут жили, тетя Лили?

Она села, уперлась локтями в стол, подбородком в ладони и посмотрела на Максера.

— Здесь? Да нет… Ничего подобного! У нас с мужем был дом на Восточной пятьдесят восьмой. Муж изрядно преуспел. Умер богачом. Крупный ювелир. Пять лет назад он погиб в авиационной катастрофе, но я осталась со средствами. Только одной-то мне на что собственный дом, а в Бруклине у меня полно знакомых, вот я и переехала сюда.

— Прекрасно! Чего еще вам надо, одинокой-то женщине! А детей нет?

— Сын у меня. Но он женат, на польке, завтра с самого утра приедут заберут меня, чтоб вместе провести Рождество. У них квартира на Риверсайд-драйв. Он управляющий в большом универмаге, «Мейси», на Флэтбуш-авеню. Но расскажи мне про детей Бид. У тебя, верно, куча братьев и сестер? Отсюда куда поедешь? Назад в Ирландию? В Лимерик? В Бэлироуш?

Максер засмеялся.

— Куда ж еще? Теперь наш корабль пойдет в Лондон. И я стремглав в Бэлироуш. Расскажу, что повидался с вами, то-то все обрадуются. Станут про вас расспрашивать. Расскажите мне еще про вашего сына. У него семья?

— Про сына? Что ж, сына звать Томасом. А жену Кэтрин. Она красотка. И со средствами. Они очень счастливы. Он прекрасно обеспечен. Заправляет большим магазином компании «Сирз Роубак» на Бедфорд-авеню. Да, хороший мальчик. Лучше некуда! Как ты говоришь. Лучше некуда. У него трое ребятишек. Сисси, и Мэтти, и…

Голос тетушки Лили дрогнул. Она закрыла глаза, и Максер увидел, какая она старая. Она поднялась и из нижнего ящика комода достала альбом с фотографиями. Положила перед Максером, а сама опять села напротив.