На нейтральной планете Нуэво-Карат, до того как на нее положил глаз император, а произошло это пятьдесят лет назад, правил потомственный деспот Жанэ Сокорро, правитель как правитель, не лучше и не хуже других. Население этого мира составляло примерно семьдесят миллионов человек, и люди достаточно четко делились на три национальные группы: латино, арабик и слав. Конфликтов на национальной почве не было, но Серому Льву требовался повод для оккупации Нуэво-Карата, и под предлогом того, что угнетаются братья-славяне, имперские войска начали сосредоточение для удара.

Деспот собирался воевать, но имперские спецслужбы легко нашли подходы к местным богатеям, и они его сдали. Пятнадцать семей, среди которых были и Фируз, признали власть Серого Льва и отозвали свои войска из армии деспота, который скоропостижно скончался от горя. На самом деле его отравили, однако это не важно. Нуэво-Карат вошел в состав империи, и давшие клятву на верность Сергею Первому семьи получили возможность именоваться аристократами. Вот только за равных их никто не держал, ибо клеймо предателей нельзя смыть ничем, и даже деньги в данном случае серьезной роли не играли.

Впрочем, многих это устраивало, ибо империя не лезла во внутренние дела местной аристократии, и дворянство Нуэво-Карата чувствовало себя на родине очень вольготно. Есть правила и законы. Они им следовали. И это было хорошо. По крайней мере до тех пор, пока кланы Нуэво-Карата не высовывались за пределы своего мира. Однако Фируз, самые богатые из них, решили расширяться. Они начали экономическую экспансию вовне и вот тут-то столкнулись с трудностями. Выгодных контрактов провинциалы пробить не могли, родниться с ними никто не хотел, и, что бы они ни делали, ничего у них не выходило.

Другие на месте этой семейки давно бы отступили, а эти нет. Они упрямо пытались пролезть в высший свет, и кое-что у них начало прорисовываться. Фируз заимели немало знакомых среди чиновников среднего звена, стали часто посещать Шайо, устраивали шикарные приемы, и мало-помалу поднимались.

В общем, вот такой клан, который бы хотел выдать за меня одну из своих многочисленных невест, а мне это было ни к чему. Однако посмотреть на Фируз вблизи и пообщаться с их вожаками можно.

Приняв решение, я стал просматривать электронную почту. Мусора хватало, но приглашение клана Фируз я нашел быстро. Текст был стандартный: «Многоуважаемый господин Строгов, клан Фируз имеет честь пригласить вас на праздник…» и так далее. Внизу две кнопки – отказ и согласие. Я выбрал «согласие» и тем самым автоматически отправил на почту клана сообщение. Прием в столичном особняке клана должен был состояться через три дня. Времени прорва. Поэтому я выставил в органайзере дату, когда коммуникатор должен мне напомнить об этом событии, и практически сразу про него забыл. Меня ожидала встреча с товарищами, которых я давно не видел, и это было гораздо важнее какой-то там аристократической сходки…

Минута в минуту мы с Васильевым оказались в зале для встреч. Вокруг суета, слышны объявления диспетчеров, тысячи людей куда-то спешат. Хаос. Непривычный и оттого заманчивый. Но это только мишура, и, когда появились те, кого я ожидал, на мое лицо сама собой наползла улыбка. Впереди, словно танк, двигался угрюмый и настороженный Валеев. За ним Брианы, мать и две дочери, которые стали для старого наемника новой семьей. Следом улыбающийся Ольсен с женой и детьми. Все нормально. Они долетели без проблем.

Однако когда я хотел двинуться навстречу гостям и поприветствовать их, то не смог сделать и шагу, ибо увидел очень красивую и привлекательную девушку. Стройная фигуристая брюнетка с длинными волосами горделиво выступала рядом с Мартой Ольсен, и я не сразу узнал в ней ту бледную, чахоточного вида девчонку, которую смог вытащить из комы. Вот ведь как судьба людьми играет. Делаешь доброе дело и забываешь про него, а потом сталкиваешься с последствиями. Ведь я про Барбару Ольсен не вспоминал, а тут нате, пожалуйста, перед вами, Виктор Строгов, самая настоящая королева, хотя правильнее будет сказать принцесса.

«Определенно, – подумал я, – если с кем на прием к Фирузам и идти, то с ней».

Эта мысль быстро привела меня в норму, и, не обращая внимания на Васильева, который заметил, на кого направлен мой взгляд, и ехидно заулыбался, я двинулся навстречу переселенцам.

– Повернись.

Марта Ольсен кивнула дочери, которая стояла перед большим ростовым зеркалом, и Барбара сделала то, что велела мать. Яркая красная юбка «тюльпан» взметнулась, на миг обнажила белизну стройных ног, и опала. После чего девушка посмотрела на Марту и спросила:

– Как?

Мать помедлила и покачала головой:

– Нет. Это не то. Слишком ярко. Слишком легкомысленно. Слишком романтично. Это наряд для свидания, а для приема нужно нечто иное. Скажем, шелковое платье жемчужно-серого цвета, не очень длинное и не очень короткое. В общем, классика. Туфли лодочки. Чулки. Сумочка клатч. Прическа строгая. Макияж неяркий. На шею ожерелье, думаю, жемчужное, и к нему сережки.

– Значит, опять все меняем?

– Да. – Марта Ольсен кивнула двум девушкам из «Дома мод сестер Калачевых», которые по просьбе Виктора Строгова прилетели на остров Рохо из столицы и привезли полтора десятка нарядов для Барбары: – Займитесь, девочки.