— В Селкирке до нас дошли слухи, — продолжал Атолл. — Говорят, на границе Роберт передал себя в руки англичан. Также говорят, что посох Малахии у него и что он намеревается вручить реликвию и свою судьбу королю Эдуарду, положившись на его милосердие.

— Этого не может быть! — воскликнул Томас, когда они с Найаллом подошли и остановились рядом с Атоллом и Сетонами. — Посох находится здесь, у сэра Джеймса, а мой брат еще не вернулся из Антрима.

Джеймс заметил, что на него смотрит Найалл. На лбу молодого человека собрались морщинки, а в глазах появилась боль, когда стала очевидной его ложь. По горькой иронии судьбы братья последними узнали правду, учитывая их близость к нему, но на Бьюте они пребывали в изоляции от остального мира, вдали от лагеря повстанцев, где слухи распространялись со скоростью лесного пожара. На это сенешаль и рассчитывал. Чем раньше мятежники узнают о дезертирстве Роберта, тем скорее они станут проклинать его, и тогда его капитуляция покажется Эдуарду искренней, пусть и вынужденной.

— То, что вы слышали, — правда. Чуть более месяца назад Роберт отплыл из Антрима с графом Ольстером. Я встречался с ним и вашим братом в Каррике, — сообщил он Томасу и Найаллу. — Они оба отправились в Англию вместе с посохом.

— Эдвард сказал, что собирается навестить нашу сестру в Маре, — невыразительно заметил Томас, по лицу которого было видно, что он не поверил ни единому слову сенешаля.

— Это я посоветовал ему не говорить вам правду. Я опасался, что вы сможете убедить его и Роберта остаться. Я решил, что так им будет легче сделать то, что они задумали.

— Что произошло в Ирландии? — пожелал узнать Атолл. — Что заставило Роберта так поступить? И почему, во имя Господа, вы не остановили его?

Александр выглядел так, словно его терпение на исходе. Кристофер, похоже, был настолько ошеломлен услышанным, что, подобно Томасу, никак не мог примирить происходящее с тем Робертом, которого знал.

— У Роберта своя голова на плечах, Джон, и, думаю, вы знаете его достаточно хорошо, чтобы понимать: он бы не решился на подобный поступок, не имея на то веских оснований. Вам уже наверняка известно, что Баллиол вознамерился вернуться на трон с помощью короля Филиппа. Если это случится, Роберту не будет места в Шотландии. Так что у него не было выбора.

— Не было выбора? — Голос Александра эхом прокатился по зале. — У него был тот же самый выбор, что и у всех нас: отдать свои земли и состояние ради борьбы за свободу королевства, сколь бы высокой ни была цена! И увидеть на троне законного и достойного короля. — Тон его стал жестче. — И он поклялся, что станет таким королем. Или он счел принесенные нами жертвы, когда мы поддержали его, недостаточными, и потому сам не смог решиться на них?

— Брат, — начал Кристофер и положил руку ему на плечо, — у Роберта наверняка были свои причины. Я не верю, что он поступил так без достаточных на то оснований.

Александр стряхнул его руку.

— Причины? Еще бы, их у него предостаточно. Причины спасти собственную шкуру, когда он увидел, что корабль тонет, а все, кто остался на борту, могут идти к дьяволу! — Он шагнул к Джеймсу. — Как вы могли согласиться с этим?

Джеймс напрягся, но постарался сохранить невозмутимость.

— Сдавшись на милость Эдуарда, Роберт принес высшую жертву. Если бы судьба предложила ему другой путь, он бы выбрал его, поверьте. — Джеймс заколебался. Первоначально он не собирался говорить им что-либо еще, но шок и ярость на их лицах вынудили его бросить им соломинку надежды. — Всегда остается возможность того, что Роберт вернется в Шотландию, если Баллиолу помешают взойти на трон.

— В качестве марионетки короля Англии! — взорвался Атолл. — А тем временем судьба восстания повисла на ниточке в руках Джона Комина. Жалкая победа при Лохмабене — вот и все, что он сподобился предложить после той бойни, которую устроили нам англичане этим летом. Еще одна такая кампания, и, клянусь, эта ниточка оборвется. Роберт завладел единственной вещью, которая могла помочь нам в переговорах, и передал ее в руки нашего врага. Боюсь, что вы обрекли нас на смерть. — С этими словами Атолл повернулся и широким шагом вышел из залы. Его сын последовал за ним в сопровождении Александра, который напоследок метнул на сенешаля гневный взгляд. Кристофер задержался еще на миг, но потом и он вышел следом за своим братом.

Джеймс смотрел им вслед. Обращаясь к своему управляющему, он сказал:

— Алан, предложи моим гостям еду и питье перед тем, как они уедут. Если они откажутся отобедать за моим столом, распорядись собрать для них еду в дорогу. — Он посмотрел на Найалла и Томаса. — Надеюсь, вы простите мне мою ложь. Молю Бога, чтобы со временем вы поняли: это был единственный выход. — Оба промолчали, и он отвернулся, сошел с возвышения и направился в свои покои.

Затворив за собой дверь, Джеймс подошел к занимавшему целую стену гобелену, на котором была выткана карта, где были показаны его владения: Бьют, Ренфру и Кайл Стюарт. Он унаследовал обширные территории на западе от своей семьи, чьи представители многие века получали пост высокого сенешаля Шотландии. Англичане захватили Ренфру, и король даровал его графу Линкольну. И сейчас сенешаль спрашивал себя, сколько еще времени пройдет, прежде чем вся карта окажется в их руках.

Джеймс подумал о Роберте, который сейчас наверняка находился уже в самом Вестминстере. Удался ли их план? Принял ли его капитуляцию Эдуард? Или же зернышко надежды уже засохло и умерло на холодных камнях лондонского Тауэра?

Управляющий толкнул дверь плечом.

— Ваши апартаменты, сэр.

Роберт вошел в комнату, находящуюся неподалеку от главной залы. Расположенные на верхнем этаже в старой части дворца апартаменты, предоставленные ему и его людям, были тесными, но довольно уютными. Его покои были меблированы скудно — кровать, стул без спинки и стол, на котором стояли глазурованные кувшин и таз. В очаге лежала груда пепла, и в комнате было прохладно. В окно тянуло ледяным сквозняком.