— Разумеется, сэр.

— Приведите его сюда немедленно. И пусть захватит свои инструменты. — Видя, что стражники колеблются, Джеймс резко добавил: — Разве сэр Ричард не приказал вам не перечить мне ни в чем?

Стражник с факелом посмотрел на своего товарища, ища поддержки, и тот кивнул.

— В чем дело, Джеймс? — спросил Роберт, когда стражник нырнул в проем, ведущий наружу.

Но сенешаль снова смотрел на труп.

— Пока не знаю. — Он покачал головой и еле слышно пробормотал: — Этого не может быть. — Но лицо его оставалось строгим и хмурым.

Роберт заставил себя подойти к одной из бочек, на которую и опустился, совершенно обессиленный, зажимая ладонью рану в плече. Он закрыл глаза. Запах ладана и гниющей плоти назойливо лез в ноздри. Он прижался затылком к ледяной стене, а по спине у него стекали струйки пота.

— Только бороду. Сбрейте ее, и все.

Роберт открыл глаза. Джеймс и егерь стояли у стола вместе с третьим мужчиной, который поспешно завязывал рот и нос полоской ткани. «Цирюльник», — понял Роберт, спрашивая себя, сколько же времени он просидел вот так, в полузабытьи.

Цирюльник достал из мешка ножницы.

— Осторожнее, — предостерег его Ранульф, заглядывая ему через плечо, — вы же не хотите, чтобы слезла и кожа, а? Он переспел, как гнилой фрукт.

Роберт заметил, что у цирюльника дрожат руки, когда тот начал подстригать бороду. Пока он работал, Джеймс не отходил от него ни на шаг, не сводя глаз с трупа. Закончив, цирюльник достал бронзовую бритву с кривым лезвием и украшенной драгоценными камнями рукояткой. Он заколебался, и рука его с бритвой замерла над щетинистым подбородком трупа.

— Я больше не смогу работать ею, — хрипло пробормотал он. — Одному Господу Богу известно, какие заразные болезни поселились в этом теле.

— Я возмещу вам потерю, — нетерпеливо бросил Джеймс.

Роберт облизнул пересохшие губы, когда цирюльник принялся за работу. В помещении было тихо, если не считать скрипа лезвия о кожу и приглушенного дыхания стражников. Ему хотелось знать, что задумал Джеймс, но он видел: сенешаль слишком занят, чтобы сейчас разговаривать с ним. Он решил, что скоро все выяснится само собой. Цирюльник дважды делал передышку и отворачивался, подавляя рвоту. В свете факелов было видно, что глаза его слезятся. Лаймер сочувственно залаял.

Но вот наконец бритье закончилось. Джеймс долго стоял, глядя на труп, а потом вдруг заявил:

— Мне нужно поговорить с сэром Робертом наедине.

Ранульф нахмурился, но, когда сенешаль поднял на него глаза, выражение его лица, похоже, подсказало егерю, что возражений слушать он не станет. Охотник развернулся и направился к двери в сопровождении лаймера. Цирюльник собрал свои инструменты и поспешил вслед за ним.

Когда из кладовой вышли и стражники, сенешаль обернулся к Роберту.

— Я знаю этого человека, — негромко сказал он, убирая руку от рта.

Роберт попытался было встать, но тут же повалился обратно на бочку, когда приступ острой боли едва не отправил его в беспамятство.

— Сиди, — сказал Джеймс, подходя к нему и кладя ему руку на здоровое плечо. — Тебе ни к чему смотреть. Ты все равно его не знаешь.

— Кто он такой?

— Я уверен, что его зовут Адам. Он был слугой королевы Иоланды. Он прибыл в Эдинбург в ее свите из Франции, когда она выходила замуж за Александра. — Джеймс перевел взгляд на тело. — Он был с королем в ночь его смерти, когда тот отправился в Кингхорн.

Роберт с недоумением уставился на него.

— Что мог делать бывший королевский слуга в Ирландии? И почему он пытался убить меня? Это же не имеет никакого смысла.