Ниточка взаимопонимания, соединяющая Уивера и Джессику, вдруг, подобно тонкому хрусталю, надорвалась. Уивер отбросил со лба прядь волос, освещенная солнцем русалка, казалось, только что появилась на водной глади. Уивер перехватил взгляд детектива.

— Красивая татуировка, — заметил Уоррен.

— Спасибо, — сказал Уивер.

Вновь на мгновение встретились взглядом Джессика и парень.

Копнем глубже, подумал Уоррен.

— Флот? — спросил он.

— Нет, — отмахнулся Уивер.

— Я тоже всегда мечтал о татуировке, — не унимался Уоррен. — Сан-Диего? Здесь, в Калузе, накололи?

— Сан-Диего, — ответил Уивер.

«Значит, не на флоте», — подумал Уоррен.

— Там большая морская база, да? — спросил Уоррен. — В Сан-Диего?

— Понятия не имею, — ответил Уивер. — Я не служил.

Сомнений относительно наколки не оставалось.

— Вы меня, надеюсь, извините, — сказала Джессика и вернулась в дом.

— Я хотел бы проверить оставшиеся двери, — вслед ей сказал Уоррен.

— Мне тоже надо работать, — усмехнулся Уивер.

Растерянный Уоррен остался стоять в одиночестве на солнцепеке.

Вернувшись в офис, Мэтью застал в приемной Патрисию Демминг. Она была одета в темно-голубой летний костюм с белой шелковой блузкой и голубые кожаные лодочки на небольшом каблуке. В руках она держала нечто похожее на телефонный справочник Калузы, хотя это был журнал «Вог» с обзором осенней моды. По стеклу змеились струйки дождя. Вот вам дождь, вот вам и помощник прокурора. Она отложила внушительный журнал.

— Привет, — с улыбкой произнесла она. — Я вас поджидаю.

Мэтью вспомнил, как Эндрю Холмс определил ее стиль выступления в суде: дерзкий, соблазнительный, агрессивный, беспощадный. Он терялся в догадках относительно цели ее визита.

— Проходите, пожалуйста, — пригласил он ее в кабинет.

— Спасибо.

— Кофе? — предложил он. — Напиток?

— Нет, ничего не надо, спасибо.

— Итак? — произнес он.

— Итак, — повторила она.

— Чему обязан?

Патрисия сидела, закинув ногу на ногу. Великолепная женщина. Белокурая, голубоглазая.

— Я решила, что мы могли бы заключить сделку, — начала она.

Удивленный Мэтью посмотрел на нее.

— Я ошиблась?

— Вы ошиблись, — подтвердил он.

— У меня сложилось иное впечатление.

— И на чем же оно основано?

— Я предпочитаю открытые игры, понятно? Морис Блум намекнул мне, что у вас с ним был разговор…

— Ни о какой сделке речи не было.

— Я это знаю. Но разве он не говорил вам, что я готова на сделку?

— Да, что-то припоминаю. Мы с ним друзья.

— Знаю.

— Он предостерег меня, что я могу проиграть это дело.

— Ему, вероятно, не хотелось бы, чтобы Злыдня с Запада уничтожила его друга?

— Он не употреблял таких слов.

— Но меня так называют?

— Да, я слышал ваше прозвище.

— Вы ведь поручили кому-то покопаться в моем досье?

— Да.

— И знаете, что я начинала в Лос-Анджелесе, в фирме «Долман, Радджеро…».

— Да.

— …там-то и окрестили меня Злыдней с Запада.

— Вероятно.

— Я ведь подлая сучка, — усмехнулась Патрисия. — Я тоже времени даром не теряла, могу рассказать о вас, что пожелаете.

— Неужели?

— Диплом юриста вы получили в университете Севера-Запада, женились довольно рано на симпатичной девушке из Чикаго, несколько лет спустя развелись, но потом возобновили свои отношения с ней, сейчас вы друзья. У вас четырнадцатилетняя дочь, красавица и умница, она посещает частную школу в Массачусетсе. Уголовным правом заинтересовались недавно, до этого специализировались по недвижимости, разводах и всему прочему.

— Именно что прочему, — сказал Мэтью.

— Так. По моим сведениям, вам до недавнего времени сопутствовал успех…

Мэтью отметил ее оговорку про «недавнее время».

— …в защите таких убийц, как Стивен Лидз.

— Протестую, — улыбнулся он.

— Протест принят, — улыбнулась она в ответ. — Кстати, кое-кто в городе считает вас лучше Бенни Фрейда.

— Вы мне льстите. Я принимаю это в качестве комплимента.

— Конечно. Но Бенни — настоящая акула. Как и я.

— Я так и понял.