— Я потратила массу времени, пока не научилась пользоваться ножом и вилкой, — она прервалась на секунду, — теперь же довольно успешно пользуюсь обретенными знаниями, вы не находите?

Она явно имела в виду свой непомерный аппетит. Он вдруг задумался, уж не голодала ли она во Вьетнаме или позже.

— Мне кажется, я похожа на свинью, — весело произнесла она, отправляя в рот очередную порцию бифштекса. Прожевав, добавила: — Я как раз собиралась позвонить вам.

— Да? — удивился Мэтью. — Зачем?

— Чтобы дать вам урок вьетнамского, — загадочно улыбнулась она.

Старик почти подобрался к нему, рано или поздно он вспомнит номер машины, и кто-нибудь может догадаться, что на самом деле видел старик.

В его планы это никак не входило.

Он предполагал незаметно забрать машину от ресторана «Скандалисты», доехать до «Малой Азии», оставить ее под деревом и, облачившись в желтую куртку и нацепив кепку, убить тех троих. Никто не должен был заметить машину. В памяти должна была остаться куртка и кепка. Ему следовало пробраться в дом, перерезать им глотки, спите, мальчики, спокойно, вырвать глаза, отрезать члены. Прямо кровь стынет в жилах от ужаса!

Но старик запомнил номер машины.

Пусть вьетнамец ошибся, напутав с цифрами, но ошибка была не столь велика. Старик сам определил свою участь, его придется убрать. В этом деле не должно быть свидетелей, вдруг возникших номеров машин, определенных следов, по которым можно выйти на него. Старик станет посланником в царство мертвых, кто-то должен передать привет новопреставленным.

Он зашел на лодочную станцию.

Сумерки сгущались.

Остается ждать.

Скоро наступит темнота.

— Помните, я говорила вам о диакритических знаках? — управившись с едой, произнесла Май Чим.

— Да. Седилль и умляут.

— Я заглянула в словарь, это синонимы.

— Конечно.

— Вы мне говорили. Я решила познакомить вас с вьетнамским алфавитом, с некоторыми значками, которые станут понятнее, если их увидишь на бумаге. Я сделала копию алфавита из старого учебника по грамматике, это я и намеревалась сказать по телефону. Может, взглянете? — улыбнулась Май Чим.

Она как-то не очень естественно произнесла последнюю фразу.

Разумеется, он согласился.

Она отложила столовые приборы и потянулась за сумочкой, висевшей на спинке стула. Вынула из сумки сложенный вчетверо листок, развернула его и протянула ему со словами:

— У нас ксерокс на работе.

Буквы чужого языка выглядели очень странно, хотя внешне походили на английские. Может быть, их искажали разные значки и крючочки.

— Это не весь алфавит, — сказала она. — Есть обозначения для тональности. Если хотите, я их воспроизведу, но они слишком напоминают следы куриных лапок. Я не зря упоминала, что вьетнамский язык очень сложен. Одних значков — миллион. Ну, это я преувеличиваю, но достаточно. Можете оставить листок себе.

— Спасибо. — Адвокат положил листок в нагрудный карман.

— Вам пригодится для путешествия в Сайгон, — хитро подмигнула она, давая понять, сколь нескоро он сможет осуществить подобную акцию. Покончив с делом, она вновь обратилась к трапезе, отрезала кусочек мяса и уже было собралась отправить его в рот, как вдруг ее одолел интерес:

— Как вам рыба?

И этот вопрос прозвучал не совсем обычно, как-то чужеродно. Под стать ее экзотической внешности.

— Так себе, — ухмыльнулся Мэтью. — Мой партнер вообще считает, что во всей Флориде не отыщешь хорошей рыбы. За уловом приходится выходить далеко в море, и рыба портится, так утверждает знаток.

— Я прекратила есть рыбу, — сообщила Май Чим. — Во Вьетнаме мы все время ели рыбу, а здесь она некачественная. В этом ваш партнер прав.

— По-моему, тоже. Но не стоит ему об этом говорить.

— Вы довольны своим партнером?

— Да, очень.

— А он женат?

— Да.

— Он счастлив в браке?

— Можно сказать, что они с женой стремятся к этому.

— А вы с женой были счастливы?

— Скорее нет.

— Поэтому вы и развелись?

— Все гораздо сложнее.

— Наверняка тут замешана другая женщина.

— Да.

— А сейчас у вас есть подруга?

— Нет, ничего постоянного.

— Что-нибудь мимолетное?

— Есть женщины, с которыми мне приятно проводить время.

Она покончила с едой и аккуратно положила нож с вилкой на тарелку, вероятно, кто-то подсказал ей, что так принято. Она потягивала пиво и наблюдала, как багровеет небо над заливом. Скоро солнце опустится в море и стемнеет. Ему показалось, что пауза слишком затянулась. Небо совсем почернело.