— И давно она здесь? — спросил я.

— Год, — ответила Мелинда.

Год. Спустя какое-то время большинство людей выбрали бы смерть. Но явно не Радха.

А потом раздались ее крики, они проникали в подвал сверху как предсказание гибели. Мы смолкли, и я соскользнул в воду, чтобы она захлестнула уши и утопила звук.

Маслянистая вода мерзко пахла. Вероятно, здесь уже побывало несколько пленников, и вряд ли ее кто-то менял. Мой мочевой пузырь дал о себе знать, и я терпел до последнего, но, когда больше не смог, выпустил то, что накопилось. Вода сделалась теплее, и я наконец перестал дрожать.

Я то терял сознание, то возвращался к жизни, но все время помнил, даже во сне, о руках, голове и уровне воды. Я пытался подняться на четвереньки, чтобы спиной сбросить доски, но они оказались неподъемными. На них стояли бочки, вероятно с водой или землей.

В конечном счете я устроился перпендикулярно одной из стен, упершись в нее головой и подложив руки. Я сжал кулаки, поставил их один на другой, и этой высоты хватило, чтобы мое лицо находилось над водой. Я не двигался, дышал медленно и пребывал в полубессознательном состоянии.

Со времени свидания с Брук я ничего не ел и не пил. Проведя несколько часов в яме, я ослабел от голода, меня мучила тошнота, а от жажды во рту образовалась пустыня. Пить было нечего, кроме той воды, в которой я лежал, и я, сделав пару глотков, попытался уснуть.

— Он все еще там?

— Да. Он молчит, но мы время от времени слышим плеск воды, значит он жив.

— Видимо, спит.

Голос был слабый, но знакомый. Радха вернулась.

— Я не сплю, — сказал я, сильнее прижимаясь головой и руками к стене.

По воде прошла мелкая рябь.

— Кто вы? — спросила Радха.

— Меня зовут Джон Кливер.

— Я знаю ваше имя. Но кто вы? Почему вы здесь?

— По той же причине, что и все вы.

— Он никогда прежде не привозил парней, — заметила Карли.

— И он говорил, что вы убийца, — добавила Радха.

— Я…

Я замолчал. Что я мог им сказать? Но еще важнее: что я мог у них спросить? Они прожили с Форманом дольше, чем я его знал, — если он умел превращаться в демона, они, вероятно, в курсе.

— Вы никогда не видели, чтобы Форман выглядел… иначе?

— Вы хотите сказать, притворялся кем-то другим? — уточнила Радха. — Нет, ни разу.

— Нет, я спрашиваю, не видели ли вы, чтобы у него… не знаю… отрастали когти? Клыки? Он никогда не становился чудовищем?

Молчание.

— Он бредит, — услышал я тихий голос Радхи несколько секунд спустя.

— Ничего удивительного, в яме-то, — поддержала Мелинда.

— Нет. Это правда. Один из его друзей был…

Я замолчал. Я не знал, слышит ли меня Форман, а ведь я все еще скрывал от него информацию. А он, предположительно, и держал меня здесь только для того, чтобы выяснить, что случилось с демоном Мхаем.

Как бы то ни было, их недоумение уже ответило на мой вопрос — если бы они видели его в другом обличье, то поняли бы, о чем я.

— Ладно, забудем.

— Так вы и вправду кого-то убили? — поинтересовалась Радха.

— Да. Его дружка. Но я никому не желал вреда.

Снова молчание.

— Вы можете убить Формана? — спросила Мелинда.

Я услышал, как охнули остальные и протестующе заворчала Радха.

— Прекрати, — сказала она. — Ты хоть представляешь, сколько женщин он убил за попытку побега?

— А какой у нас выбор? — возмутилась Мелинда. — Ты хочешь, чтобы он запытал тебя до смерти, как остальных?

— Я хочу дождаться подходящего момента, — ответила Радха. — Я здесь год провела, Мелинда… целый год, черт побери. Я знаю, как он думает, и знаю, что я делаю. Иногда он берет меня наверх, чтобы я приготовила еду. Он доверяет мне. Настанет день, и он доверится настолько, что у меня появится шанс. И тогда я всех нас отсюда вытащу. Но пока мы ничего не должны предпринимать, иначе потеряем все!

— А что будет происходить до того дня? — осведомилась Мелинда. — Он будет пристегивать тебя к батарее и колоть ножом?

Они слишком разозлились — он это почувствует и может что-то заподозрить.

— Тише, — попросил я. — А то он придет сюда.

— Он нас не слышит, — сказала Радха.

— Но чувствует. Разве вы не знаете?

— Вы это уже говорили, — напомнила Карли. — Что вы имеете в виду?

— Форман — он как… эмоциональный вакуум. Все, что чувствуете вы, чувствует и он. Вот почему он так пугается, когда пугаетесь вы. И вот почему он всегда в курсе, что здесь происходит.