Радха поймала мой взгляд, глаза у нее были большие, глубокие и чистые. Несколько секунд она наблюдала за мной, потом чуть наклонила голову, чтобы упавшие волосы скрыли от Формана ее лицо. Я присмотрелся и увидел, как она одними губами говорит: «Никогда не сдавайся».

Она повернулась к Форману:

— Это сделала я.

— Что? — переспросил Форман.

— Прошу прощения. Я хотела сказать: это сделала я, слышишь, ты, тупоголовый придурок!

Что у нее на уме?

— Залезай в яму, — велел Форман холодным как сталь голосом.

— Конечно. Сейчас выпрыгну из цепей и прогуляюсь до ямы. Хороший план.

Она что, сошла с ума? Она накручивала себя сильнее обычного, а это означало, что и в нем нарастает злость. Но зачем? Я не видел никакого смысла.

— Выбирайся из ямы, Джон! — приказал он, бросая шнур и кидаясь к ней.

Радха приготовилась к драке, но он ударил ее тыльной стороной ладони по лицу, и она упала на пол. Она была худой и тщедушной, словно оголодавшее пугало. Форман вытащил ключи, отстегнул ее от канализационной трубы и на цепи поволок к яме.

— Я сказал, выбирайся из ямы, Джон!

Я выполз на грязный цементный пол: вода капала с одежды, меня пробирала дрожь. Форман столкнул Радху в яму и принялся закидывать досками, придерживая цепь ногой.

— Давай бочки, Джон.

— Нет.

Он вытащил пистолет и выстрелил мне под ноги, совсем рядом.

— Повторяю: давай бочки!

Бочки были маленькие, но тяжелые, вероятно с землей. Я закатил одну на доски и поставил поустойчивее, пошел за второй, и тогда снизу раздался голос, сдавленный, но не сдающийся:

— Трус, даже не мог сделать это, глядя мне в глаза?

Она что, хочет спровоцировать его на убийство?

Форман метнулся мимо меня за шнуром и подтащил его к яме. Оголенными проводами он прикоснулся к цепи Радхи, и она вскрикнула. Доски заходили ходуном, и я представил, как ее тело судорожно бьется внизу. Это продолжалось всего полсекунды — он быстро отнял провода.

— Вы можете убить ее, — сказал я.

— Нет, ты можешь ее убить.

Он, не выпуская шнур, жестом пригласил меня подойти. Радха несколько секунд хватала ртом воздух, а потом стала выкрикивать оскорбления в адрес Формана.

— Нет, — ответил я.

Он снова поднес провода к цепи, и ее резкие крики пресеклись бульканьем — голова ушла под воду. Доски затряслись, задрожала даже тяжелая бочка. Форман убрал провода.

— Ты можешь прекратить это, Джон. Прожарь ее током, и этот удар будет последним, обещаю, но до тех пор…

Он снова приложил провода к цепи, и доски над ямой подпрыгнули вместе с Радхой.

— Я буду продолжать.

Что я должен был сделать? В чем состоял план Радхи? Она целый год пыталась завоевать его доверие, а теперь растратила все впустую… ради чего? Чтобы спасти Мелинду от нескольких ударов током? Неравноценный обмен.

Я мог бы выручить ее — подойти и своими руками приложить провода к цепи, тогда Форман отпустил бы ее. Но стоило ли ему доверять? А если бы даже Форман перестал ее мучить, чего добилась бы Радха? Ничего, только заставила бы меня подчиниться Форману. Она не хотела этого. Она сама сказала: «Никогда не сдавайся».

Он снова приложил провода к цепи, и раздался ее громкий первобытный крик. Остальные женщины плакали, сжимаясь в комок, чтобы спрятаться от взбесившегося мира. Форман протянул мне провода.

Может, план Радхи состоял в том, чтобы подстроить ему ловушку? Может, она догадывалась, что Форман попросит меня о помощи? Может, она хотела дать мне оружие, ведь когда я возьму оголенные провода, то сумею напасть на Формана? Но как бы она предвидела это? Она знала только то, что я ей сказал: что я убийца, хотя и поневоле.

«Никогда не сдавайся».

Я не отступал:

— Я не буду.

— Уверен?

— Не буду.

— Гори в аду, Форман, — произнесла Радха слабым хриплым голосом.

— Сначала ты, — ответил Форман и прикоснулся проводами к цепи.

Она снова вскрикнула, доски над ней затряслись. На этот раз Форман не убирал провода, он держал их, наблюдая за тем, что происходит. Я бросился на него, но он, не выпуская шнур из одной руки, другой рукой направил на меня пистолет. Женщины кричали, а я, беспомощный, смотрел на него — мы были напуганы до смерти, но лицо Формана казалось воплощением злости. Радха наполняла его бешенством, и он в полной мере отдался этому чувству.