Однако и на родине есть для Лебедя просвет: хотя он больше, чем когда-либо подвергается нападкам из-за отношения к расширению НАТО на Восток, результат опроса показывает широкую поддержку его политике со стороны избирателей. 10 октября становится известно, что из 3 000 человек на вопрос, какому политику они больше всего доверяют, 40 процентов назвали Лебедя (по сравнению с 13 процентами год назад), 16 процентов — Зюганова (прежде 11 процентов), 14 процентов — Черномырдина (как и раньше), 12 процентов — Явлинского (осталось неизменным). Президент Ельцин занимает пятое место с 11 процентами (по сравнению с 5 процентами раньше), мэр Лужков 7 процентов (прежде 5 процентов). На седьмом и последнем месте стоит Жириновский с 5 процентами.

10 октября в одной российской газете появляется статья Лебедя. Это призыв к накапливанию общих сил и к лояльности при преодолении кризиса, в котором находится Россия (подобно речи генерала Алексеева восемьдесят лет назад). Кому направлен этот призыв, нетрудно опадать. Если читать между строк, то создается впечатление, что речь идет о помощи не только стране, но и тому, кто стоит здесь на краю пропасти и сам готов свалиться в нее: «Россия стоит на краю пропасти, и наша первоочередная цель вытащить ее оттуда. Война в Чечне окончена волей президента Ельцина как часть его плана мирного урегулирования конфликта.

Я рассматриваю это мирное урегулирование как свою главную миссию. Далеко не все проблемы решены при урегулировании этой национальной трагедии. Остаются, например, вопросы обмена военнопленными и образование коалиционного правительства. Главная задача для России — это развязывание чеченского узла без кровопролития. Наши потомки будут решать, кто был прав, а кто нет. Если болен весь организм России, Чечня не может рассматриваться как общая проблема, а лишь как раненый мизинец. Чеченский кризис — это самая неотложная проблема России, но, к сожалению, не единственная.

Вот несколько других жгучих вопросов, которые в ближайшем будущем могут создать настоящую угрозу для национальной безопасности. Один из них — критическое положение в армии. Одно лишь министерство внутренних дел должно ей 4,8 триллиона рублей. Забастовки коллективов энергетиков и шахтеров в рудниках могут привести к массовому взрыву, если армию охватит общее настроение.

К другим болезненным проблемам относятся наука, экологическая нестабильность наших атомных электростанций, распространение и хранение ядерных отходов и кризисная ситуация в северных регионах. Наши социально-политические проблемы обостряются из-за отсутствия государственной программы решения вопроса о беженцах; у многих нет крыши над головой, не говоря уже о работе, и их толкают на преступления. В настоящее время в России четыре — шесть миллионов не имеют подданства, из них более 200 тысяч только в Московской области. В какой другой стране есть подобные проблемы?

Не в моей власти решить все эти вопросы, но никто не может мне помешать обратить на это внимание руководства страны и общественности.

Я полагаю, в данной ситуации может помочь Совет безопасности, подсказывая направления для принятия важнейших решений государства. Я больше ста дней нахожусь на посту секретаря Совета безопасности и все же до сих пор не могу понять, как в этой стране принимаются решения на руководящем уровне. Однако я теперь убежден, что мы не можем решить свои проблемы без настоящего сотрудничества всех органов власти, особенно в правительстве, в президентском штабе и в Совете безопасности.

Не нужно пытаться меня контролировать, как это делают некоторые высокопоставленные лица. Я уважаю только принцип сотрудничества и открыт для всех контактов. Как гражданин России я смогу найти общий язык с каждым, у кого добрые намерения. Я полагаю, самое лучшее доказательство чьих-либо намерений — его действия.

Теперь не время определять, кто стоит справа, кто слева. Главное теперь — выполнение практических задач, от которых зависят многие национальные интересы. Совет безопасности призывает все властные структуры и представителей всех партий и движений скоординировать и объединить свои усилия. Что нам нужно, так это не демонстрация лояльности, а сконцентрированные, действенные акции, которые помогут стране преодолеть кризис».

Спустя день главный редактор «Моей газеты» Андроник Мигранян ставит диагноз ситуации вокруг Лебедя. Он может считаться редким свидетельством свободного выражения своего мнения, стремящегося к объективности (чего нельзя сказать о большинстве российских средств информации):

«Анализы его [Лебедя] активности теле- и радиокомментаторами делаются в интересах их господ (близких к правительственным кругам), обеспокоенных посещением Лебедя заграницы и его возможным альянсом с генералом Коржаковым, которые, очевидно, дали приказы своему «войску» дискредитировать Лебедя. Не удивительно, что комментарии некоторых журналистов были на уровне контролируемых коммунистами средств эпохи застоя [при Брежневе]…».

Комментатор пытается анализировать то, чего достиг Лебедь, и то, что ему не удалось. «Вопреки истеричным обвинениям псевдопатриотов и коммунистов, Лебедь не предавал российские интересы. Окончание вражды в Чечне скорее его большая заслуга, которой он оправдал доверие избирателей». Дальнейшая судьба лежит в руках российского руководства.

Передачу ведущих постов внутри структур в Совете обороны Батурину и в других сферах, близких к Совету безопасности, Черномырдину публицист расценивает менее драматично, чем сам Лебедь. Логично, что сила Лебедя представляет угрозу для президента, так как генерал ставит к стенке своих соперников в борьбе за президентство, а те попытались поэтому отрезать его от административных, финансовых и информационных источников. Однако для Лебедя важно сохранить свой пост для своего политического имиджа.