Однако его противники не дают ему отдышаться. Сценарий — невозможность прямого контакта с Ельциным, неясность, дошли бумаги Лебедя до президента или нет, официальное одобрение и в то же время критика соглашения Лебедя, выхолащивание Черномырдиным и Чубайсом переданных ему функций — от деятельности в Чечне до национальной безопасности и армии. Средства массовой информации являются инструментами этого: российское телевидение, ОРТ и НТВ, принадлежащие правительству и близким к нему банкирам Березовскому и братьям Гусинским. Поэтому выступление Черномырдина, в котором он критикует соглашение Лебедя, полностью показывают по телевидению, в то время как Лебедю предоставляется лишь короткое время, чтобы сказать о происходящем и о документе. В своих попытках связаться с президентом и конструктивно поработать с премьер-министром Лебедь наталкивается на невидимую стену, за которой фронт становится все шире и уже давно состоит не только из Черномырдина и Чубайса. Любая попытка работать дальше, конкретно в какой-нибудь области, а не только с бумагами, заканчивается ничем.

Следующим шагом Черномырдин изолирует Лебедя публично, провозглашая, что он настаивает на том, что пока президент находится на отдыхе или в больнице, «советник по вопросам безопасности (Лебедь) может общаться только через премьер-министра».

Ельцин до середины сентября находится на даче в Подмосковье, затем в больнице для подготовки к запланированной на середину ноября операции.

2 октября терпение Лебедя лопается. Лебедь узнал, что Батурин будет председателем комиссии по назначению военных. Несмотря на угрозы Чубайса, который единолично контролирует доступ к президенту, Лебедь добивается встречи, разыскивает его в больнице. Это первая встреча Лебедя с Борисом Ельциным за два месяца. При этом речь заходит и о только что объявленном назначении в комиссию Батурина, которую президент еще в июле передал Лебедю. Однако Ельцин успокаивает Лебедя, порекомендовав ему (как он неожиданно сформулировал в выступлении по телевидению) «ладить в Кремле с другими», что выглядит немного как муштра упрямого сына.

Лебедь немедленно узнает, что заставило президента занять такую позицию. В этот же день Чубайс устраивает пресс-конференцию. На ней он объявляет, что Лебедь предложил президенту уволить его из-за назначения Батурина в его ведомство. Сразу же об этом сообщается во всех газетах в России и за рубежом. Лебедь ошеломлен и энергично опровергает это. Потом выясняется, что Чубайс и президенту доложил, что Лебедь хочет заявить о своей отставке из-за Батурина.

Но Лебедь не показывает никаких признаков усталости. В эти дни состоится заседание Думы по поводу хасавюртского соглашения. В хор его критиков теперь вступают и члены правительственной партии («Наш дом — Россия» Черномырдина) и члены правительства. Министр внутренних дел Куликов, который уже прежде кричал «Позор», «Предатель!», пользуется теперь теми же аргументами, что и коммунисты: «Соглашение — это коронация агрессоров (сепаратистов) и льготная грамота для неограниченных односторонних уступок с целью отделить Чечню от России в самой деструктивной и самой унизительной для нас форме. Это приведет еще к многим конфликтам и государственной катастрофе!».

Не раз Лебедь требует отставки Куликова (из-за его роли в чеченской войне, упоминавшейся прежде на страницах книги). И тем не менее противники Лебедя и сам премьер-министр помогают оставаться Куликову в седле. В это время политически президенту было бы трудно уволить своего министра внутренних дел и подтвердить этим косвенно веские упреки в собственный адрес.

На массированные нападки в Думе Лебедь отвечает несколькими фразами: «Я выполнил порученную мне президентом миссию и договорился о мире в Чечне. Теперь зависит от других решение военных и политических проблем и восстановление страны. 80 — 100 тысяч человек погибли в боях…

Россия не отступает и не может отступить; однако Россия набралась ума и положила конец тому, что принесло ей позор и могло бы приносить еще многие годы… В девятнадцати субъектах Российской Федерации своя конституция имеет преимущество перед федеральной — эти и несколько других республик, субъектов Федерации, добились спокойно и без войны много большего, чем требуют чеченцы».

Однако и оттуда в лицо Лебедю дует резкий ветер, едва успокоились волны после замечания Яндарбиева в середине сентября, что он считает «референдум о нашей независимости излишним», так как «она уже свершившийся факт». Теперь после бурного парламентского заседания Масхадов в интервью ОРТ 6 октября заявляет, что Чечня «никогда не согласилась бы быть в составе России по конституции». В тот же день Сергей Шахрай, выступая на НТВ, говорит, что министр иностранных дел Примаков предостерег несколько стран от дипломатического признания Чечни.

Как бы спокойно ни рассматривал Лебедь перебранку, как ходы в шахматной игре, он чувствует изоляцию со всех сторон, как и то, что в качестве претендента на пост президента он не имеет базы в виде партии.

В тот же день, когда Черномырдин объявляет о новой комиссии по Чечне под собственным руководством и этим дезавуирует Лебедя, он представляет новое движение. Оно носит название «За правду и порядок» и объединяет КРО, «Демократическую партию России» (ее председатель Галина Старовойтова, как и Явлинский, одна из немногих выступает в защиту политики Лебедя) и союз «Честь и Родина». Лебедь возглавляет новое движение вместе с Дмитрием Рогозиным и экономистом Сергеем Глазьевым.

Между тем средства информации подводят итог ста дням Лебедя. Большая часть одобряет окончание войны в Чечне, некоторые газеты, вероятно, под влиянием мнимых слухов о путче, носившихся в последнее время, выражают «озабоченность в связи с амбициями Лебедя». «Появился новый, более меткий игрок в политической футбольной игре России, единственной целью которого является попасть в ворота, — пишет «Московский комсомолец». — И его нельзя удалить с поля — кроме как сломать ему ногу». «Я пришел служить стране, не Вам», — цитирует «Независимая газета» слова Лебедя президенту при вступлении в Кремль. В дальнейшем газета подчеркивает, что Лебедю нужно было побыть лишь несколько недель в этой должности, чтобы закончить войну в Чечне, продолжавшуюся 21 месяц. Изоляция Лебедя от президента не скрывается, как и то, что его оппоненты в Кремле при осуществлении его планов вставляли палки в колеса. Газета завершает резюме о 100 днях констатацией, что именно отличие от «новых» старых политиков нравится народу в Лебеде.

«Известия» предоставляют слово самому Лебедю. После того как он высказался за «российские, вместо западных, решения проблем России», Лебедь говорит о себе: «Против меня образовался альянс. Президент общается только с ограниченным кругом лиц, к которым я не принадлежу».

В радиоинтервью Лебедь критически оценивает свои первые 100 дней. Он недоволен, говорит он, так как он максималист. Но он сожалеет, что ему не удалось разобраться в самых важных сферах, потому что он «до сих пор не понял механизма принятия решений на самом высшем посту».