— Да. Только не зовите меня Фрэнком Уизерсом. эта личность была довольно бесцветной.

Мы с мужем переглянулись и пожали плечами: все это было более чем странно, а указатель двигался все быстрее. Роб помолчал какое-то время, а потом спросил:

— Тогда как тебя называть?

— Богу любое имя подойдет, — сообщил указатель.

Визерс ударился в религию. Я закатила глаза и нарочито уставилась в окно.

— Но надо же нам как-то к тебе обращаться, — продолжал настаивать Роб.

— Зовите меня как хотите. Я называю себя Сет. Это имя хорошо выражает мою суть, эта личность наиболее приближена к цельному «я», которое и есть я, или которым я пытаюсь быть. Твое цельное «я», более-менее отражающее твою суть, сумму твоих личностей в прошлом и будущем — Джозеф.

Все это было передано так быстро, что наши руки с трудом успевали за указателем. Я невольно заинтересовалась и наклонилась ближе. У меня покалывало в затылке. Что происходит?

— Можешь ли ты рассказать нам больше? — спросил Роб. — Если ты называешь меня Джозефом, как назовешь Джейн?

— Рубурт.

Мы снова переглянулись, и я поморщилась.

— Можешь объяснить подробней? — попросил Роб.

— А что тут объяснять? — показал указатель.

— Это имя кажется нам странным, и оно не нравится Джейн.

— Странное для странных.

Последовала пауза. Мы не знали, что говорить и как продолжать сеанс. Наконец мой муж произнес:

— Ты можешь сказать, почему у меня на протяжении всего года болит спина?

— Один позвонок не проводит в организм жизненную силу. Его блокируют страхи, и он защемляет нервы. Расширение духа позволяет раскрыться физическому организму, снимая давление.

Это только часть цитат из первого сеанса с Сетом (кстати, несколько недель спустя у Роба снова начались проблемы со спиной, и он отправился к мануальному терапевту, который сказал, что у него смещение первого позвонка). Сеанс затянулся за полночь, а потом мы долго обсуждали его.

— Может быть, он — порождение двух наших подсознаний, мы просто не знаем, как это возможно? — предположила я.

— Может быть, — ответил Роб и с улыбкой добавил: — А может быть, он действительно пережил смерть.

— Фу, дорогой, — недовольно ответила я. — Да и в чем цель всего этого? Если духи и существуют, у них должны быть иные занятия, кроме как болтаться вокруг людей и двигать «доски Оуйя».

— Что ты сказал, Рубурт? — переспросил мой муж, и мне захотелось его стукнуть.

На самом деле, цель у Сета была: он хотел дать информацию, которую последние пять лет, как часы, передает через нас два раза в неделю. Но тогда мы об этом не знали. Это был наш четвертый сеанс с доской и первый — с Сетом.

Следующие два сеанса прошли примерно так же, за исключением одной любопытной особенности: я начала предвидеть ответы доски. Это сильно меня беспокоило, я начала бояться. На следующем, четвертом сеансе общения с Сетом я все лучше и лучше слышала слова в голове — не только предложения, а целые абзацы, причем еще до того, как их показывала доска.

Следующий сеанс начался, как другие. Днем я работала в художественной галерее, а после ужина, когда Роб заканчивал рисовать, мы доставали доску.

— Почему Джейн так сдержанна с тобой? — спросил Роб, когда мы все подготовили. — Я вижу, что беседы с тобой не вызывают у нее энтузиазма.

— Она беспокоится, потому что получает мои сообщения до того, как они будут показаны. Ты бы тоже заволновался.

— Но чего тут бояться? — поинтересовался Роб, как мне тогда показалось, нарочито невинным голосом.

— Это беспокоит ее.

— Но почему?

— Доска нейтральна. Сообщения в разуме — нет.

Со времени прошлого сеанса мы успели рассказать о своих экспериментах нашему другу Биллу Макдонеллу. Он в ответ поведал нам о видении, которое было у него несколько лет назад, когда он еще учился в колледже. Раньше мы от него об этом не слышали. Сейчас Роб спросил, что же видел Билл.

— Фрагмент своей собственной сущности. Прошлая личность, которая обрела секундную независимость на визуальном плане. Такие ошибки случаются.

— А осознавал ли этот «фрагмент» присутствие Билла?