– Положи его на стол, – сказал Иван. – На тот, у двери.

У двери стоял единственный более-менее чистый стол во всем цехе. Иван бросил на него папку с бумагами, вытащил документы, положил рядом авторучку.

Андреев тем временем очень аккуратно держа отрезанное ухо двумя пальцами, внимательно нес его к столу, не сводя со своей руки сосредоточенного взгляда. Нож он не бросил и держал его в руке, совершенно забыв про него.

– Подписывай, – сказал Иван.

Андреев посмотрел на бумажки, попытался их прочитать, несколько раз тряс головой, но так видимо и не смог это сделать. Взгляд его каждую секунду возвращался к лежащему перед ним на столе уху.

– Не заставляй меня ждать, – сказал Иван.

Андреев быстро взглянул на него, согласно кивнул, схватился за авторучку. Секунд через десять документы были подписаны.

– Ты молодец, – похвалил Иван, – Ты все правильно понял. Теперь ты останешься жить. Но я знаю – ты захочешь меня обмануть, как только выйдешь отсюда. Я бы мог посадить тебя в тюрьму. За его убийство.

Иван кивнул на мертвого.

– Ведь это ты его убил. Бармен это подтвердит. Он видел своими глазами. И ты сидел бы в камере с убийцами. Они трахали бы тебя в жопу и давали бы тебе сосать свои члены. Потому что ты беззубый, и твой рот показался бы им соблазнительным.

Андреев сидел, не сводя глаз с отрезанного уха.

– Но я избавлю тебя от этого, – продолжал Иван. – Я не дам совершить тебе еще одну ошибку. Я просто возьму с тебя клятву. Ты поклянешься мне отрезанным ухом, что никогда, слышишь – никогда – тебе в голову не придет мысль меня обмануть. А чтобы я поверил твоей клятве, сейчас ты...

Иван сделал паузу, наблюдая, как напряглось тело Андреева. Тот сидел, втянув голову в плечи, руки его висели почти до пола.

– ... съешь это ухо, – закончил Иван.

Андреев затравленно оглянулся, но тотчас же перевел взгляд на то, что лежало перед ним – на лежащее в лужице крови ухо, поблескивающее серьгой.

– Если ты будешь медлить, – сказал Иван, – я отрежу твои уши. И заставлю их съесть тоже.

Он нагнулся, поднял брошенный Андреевым нож, сделал шаг к столу.

Андреев судорожно схватил отрезанное ухо, зажмурился и сунул его в рот.

Иван криво усмехнулся.

«Дрожащая тварь», – подумал он.

Андреев бессмысленно таращил глаза и размеренно двигал челюстями, ломая о серьгу последние зубы и совершенно этого не замечая.

– Теперь я тебе верю, – сказал Иван. – Держи его во рту. Дома выплюнешь.

Иван заставил его снять грязный пиджак, смыть кровь с рук, нашел у него в кармане расческу, причесал его. Андреев двигался покорно-механически, совершенно ни о чем не думая, кроме того, что он держит во рту.

– Сейчас ты поедешь домой, – сказал Иван. – Позвонишь из дома брату в ментовку и скажешь, чтобы здесь прибрал. Жить будешь на пенсию. Тебе оставили десять процентов с твоих магазинов. Ты доволен?

Андреев согласно кивнул.

– Домой поедешь с охраной. И не бойся, по дороге тебя никто не тронет. Ну, не боишься?

Андреев что-то промычал и помотал головой из стороны в сторону.

Они вышли, Иван плотно прикрыл дверь. Прошли в ресторан. Бармена за стойкой не было.

Проводив Андреева к выходу, Иван жестом подозвал второго официанта.

– Андрей Владимирович приказал закрыть разделочный цех на замок и никого туда не пускать. Сами тоже не заходите. Скоро подъедет его брат, проводите туда. Сам он немного приболел.

Иван шел пешком по Чугунному мосту и ему было просто противно от того, что жизнь устроена так, как она устроена.

«Как легко сломать человека, – думал Иван. – Какое это мягкое и податливое существо. Достаточно причинить ему боль, показать, что рядом с ним стоит смерть, и он готов на все, что угодно, лишь бы сохранить свою жизнь, которая в сущности, ему совсем не нужна. Он совершит любое зло, сожрет самого себя, вывернет весь мир наизнанку – из одного только страха потерять жизнь. Вот так и получается, что жизнь и есть самое большое зло...»

Глава VIII.

...Крестный припомнил, что из этого его «эксперимента» чуть не вышел довольно большой шум, районного, правда, значения, но все же. Пришлось прятать концы, кое-то подчищать. И все из-за излишне резкого стиля работы Ивана.

«Однако задание он, все же, выполнил, – подумал Крестный. – А как его еще можно было выполнить?»

Бармена, сбежавшего тогда из «Гаргантюа», на следующий день нашли в Водоотводном канале под Комиссариатским мостом с перерезанным горлом.

Крестный, волей-неволей вынужденный следить за развитием событий, навел справки и через ордынцев выяснил, что это дело рук милицейского братца Андреева. Капитан не был профессиональным убийцей, поэтому наследил, оставил свидетеля-помощника, и, главное, родил подозрение у своего начальства о своей причастности к этому убийству. Ниточка могла привести и к «Гаргантюа», а Крестному такой геморрой вовсе не нужен был.