Шрифт:
– Ты знаешь, как найти этого человека? – сидевший впереди справа перешел на «ты» в обращении к Лещинскому, и тому это не очень понравилось. Он засомневался – правильно ли он поступил.
– Я знаю, что он скоро найдет меня, – буркнул расстроенный своими мыслями Лещинский.
– А ты этого очень не хотел бы, – рассмеялся фээсбэшник. – Так, Лещинский? Теперь слушай внимательно. Сейчас поедем к тебе домой. Ведь тебя там ждут?
– Зачем? – быстро и нервно спросил Лещинский. – Я не поеду.
Полноватый заулыбался во весь рот.
– Ты здесь сойдешь? Да, Лещинский? Ты нас с трамваем не перепутал? У нас нет остановки «По требованию».
– Да я-то вам зачем? Меня убьют, – заторопился Лещинский, стараясь тем не менее, чтобы слова его звучали убедительно. – Мне домой нельзя. Я дам вам ключи. Там очень крепкая дверь. Без ключей войти просто невозможно...
Здесь полноватый иронически взглянул на него, и Лещинский сбился.
– ...Наверное, невозможно. Я, например, на смогу без ключей войти в квартиру.
Сообразив, что несет уже совершенную чушь, Лещинский хотел замолчать, но не смог, и лишь вернулся к своей главной мысли:
– Я не хочу домой. Он меня убьет. Он...
– Лещинский, – перебил его знакомый офицер, что сидел за рулем, – заткнись. Ты уже так навонял со страха, что дышать нечем.
Лещинский заметил, что они только что миновали стадион «Динамо» и уже приближались к Белорусскому вокзалу.
Лещинский решил сделать еще одну попытку избавиться от посещения собственной квартиры.
– Ко мне нельзя. Там засада. Меня предупредили. По телефону.
– Кто предупредил? – быстро спросил Лещинского тот, что старше.
– Крестный...
Лещинский почувствовал, что запутался.
Он посмотрел на часы.
– Через пятнадцать минут, – решился он наконец, – мне приказали быть дома и ждать человека от Крестного. Но он придет только затем, чтобы меня убить. Нам не нужно туда ехать.
Увидев в окно машины памятник Маяковскому и колонны Концертного зала имени Чайковского, Лещинский понял, что его усилия изменить маршрут, совершенно безрезультатны.
Тем временем водитель счел нужным ответить на последнюю фразу Лещинского.
– Кому это нам, Лещинский? Мы тебя в свою компанию не приглашали. Сам напросился. И вообще... – он замолчал, резко выворачивая руль вправо и сворачивая с Тверской в какой-то переулок.
– И вообще, Лещинский, – резко и раздраженно закончил за него старший, – не учи отца ебаться.
За те несколько минут, что еще оставались до назначенного Крестным времени, они успели вырулить на Тверской бульвар и к дому Лещинского подъехали вовремя, имея в запасе две-три минуты.
– Вы со мной наверх, – сказал старший молодым оперативникам.
– Выходи, – приказал он Лещинскому.
Тот нехотя вылез, стараясь тянуть время, сам не зная, зачем.
– Вперед. И побыстрее, – в словах полного фээсбэшника Лещинский уловил нотки, которые заставили его ускорить шаг и не испытывать судьбу.
Открыв дверь квартиры, Лещинский едва смог себя заставить переступить порог. Чувствительный толчок в спину помог ему преодолеть нерешительность. Он все ждал, что раздадутся выстрелы, из-за углов начнут выпрыгивать темные фигуры в масках, и думал только о том, как бы вовремя упасть и закатиться куда-нибудь в уголок, забиться под кровать, чтобы его не было видно и слышно. Он понимал, что все это глупо, что если его хотят убить, то непременно убьют, но не мог преодолеть детской надежды спрятаться от опасности.
Старший неожиданно рассмеялся.
– Да не трясись ты, как яйца у кобеля при случке. – уверенно громко и даже весело сказал он. – Мы здесь первые.
Он быстро расставил своих парней по удобным позициям, так, чтобы они могли одновременно держать под прицелом дверь и быстро спрятаться, если того потребует ситуация.
Внезапно он насторожился, хотя никакого постороннего звука ни в квартире, ни на улице Лещинский не слышал.
– Лампу настольную включи, – уже тихо, сдержанным, но очень твердым голосом приказал он Лещинскому. – Пусть видят, что ты дома.
Лещинский семенящими шажками пробежал в свой кабинет, включил лампу и тяжело опустился на венский стул с высокой спинкой в стиле ампир, стоящий за писменным столом.
Еще раз оглядев широкий коридор, ведущий от входных дверей к кабинету, старший остался доволен расположением своих людей.
– Пропустите его в кабинет, – сказал он двум своим помощникам. – Если он вас, конечно, не обнаружит. Но не обивать. Мне нужно с ним поговорить.
И он многозначительно улыбнулся.