Он открыл дверь пошире и сделал несколько шагов по коридору, специально ступая так, чтобы его было слышно. Чтобы не попадать в зону видимости тех, кто находился в открытой комнате, Ивану пришлось идти вдоль самой стены. Он уже был в двух шагах от дверного проема, когда в тишине, нарушаемой только его шагами, услышал характерный звук спускаемой в унитазе воды.

«Одна из закрытых дверей – сортир, – пронеслось в голове у Ивана. – Сейчас из него кто-то выйдет.»

Он знал, что у него на размышление есть секунда, не больше. Он торчал в коридоре, как мишень на стрельбище. Путь же у него был единственный – только в открытую комнату, где его ждали. Нырнув в любую другую, он получал, может быть, больше тактических преимуществ, но оказывался на обочине ситуации.

Схватив первое, что оказалось поблизости, – напольную китайскую вазу, – Иван размахнулся, как дискобол, и, сделав шаг вправо, чтобы увидеть источник света в открытой комнате, швырнул вазу в настольную лампу. Он успел заметить округлившиеся глаза человека, сидящего за огромным письменным столом, и поднимающийся пистолет второго, расположившегося в кресле у окна.

Не дожидаясь выстрела, Иван оттолкнулся ногой от косяка двери и влетел в комнату, стараясь придать движению своего тела наиболее непредсказуемую траекторию. Иван не слышал выстрелов, но успел во время своего падения заметить две вспышки и в ответ дважды нажать на курок. Кто-то тонко и пронзительно завизжал.

Вместе с грохотом разбивающейся лампы, вазы и, очевидно, застекленного книжного шкафа, стоящего за спиной сидящего за столом человека, наступила темнота. Ивана занесло влево, он оперся спиной о что-то твердое и замер, вслушиваясь в беспорядочные звуки в темной комнате.

Через мгновение он разобрался в местоположениях источников шума и сделал еще два выстрела – один в направлении, как он полагал, двери в коридор, другой – в сторону кресла у окна. И тут же, оттолкнувшись спиной от опоры, сменил позицию, рассчитывая оказаться под прикрытием письменного стола от возможных ответных выстрелов человека у окна. Ответного выстрела не последовало. Отдаляющийся визг мешал Ивану определить, движется ли еще кто-нибудь в комнате, и он вынужден был выжидать, прислушиваясь.

Опасности Иван не почувствовал. Если и был в комнате кто-то жив, вреда он Ивану причинить не мог. Иван мысленно плюнул на «подранка» и бросился к выходу. Споткнувшись о чье-то тело, он едва не врезался в косяк, но все же попал в дверной проем.

Машинально рассчитывая в темноте коридора расстояние, Иван в несколько прыжков достиг входной двери и распахнул ее. Визг доносился уже с нижних этажей. Иван резко затормозил свое внутреннее стремление охотника преследовать добычу. Лещинский, а визжал именно он, в этом Иван не сомневался, поднял на ноги уже половину подъезда. Иван прислушался. Хлопнуло несколько дверей, раздалось невнятное гудение чьих-то возгласов и всплески вопросительных криков. Иван различил среди общей сумятицы голос с уверенными, командными интонациями.

Иван понял, что надо уходить, пока свободен путь, которым он попал в квартиру Лещинского. По крайней мере, Иван еще надеялся, что он еще свободен.

Брать Лещинского в такой ситуации было бы совершенно неоправданным риском. Сколько противников внизу, Иван не мог даже предположить, да и самого Лещинского уже скорее всего вывели из опасной зоны.

Оперативник, оставленный Иваном на лоджии, уже не хрипел. Впрочем, Иван не обратил на него ни малейшего внимания. С помощью того же крюка он легко поднялся на лоджию шестого этажа. Осторожно заглянув в окно спальни, Иван убедился, что там по-прежнему темно и не наблюдается никакого оживленного беспокойства.

Дверь на лоджию была не закрыта, видно, после Ивана никто к ней не подходил. Резко открыв ее, Иван увидел голого мужика, пыхтящего над своей бесчувственной женой. Тот явно трахал жену, еще не пришедшую в сознание. Мужик едва успел поднять голову, как Иван въехал ему в нос рукояткой пистолета. Тело голого мужчины от удара сдвинулось назад и он уронил окровавленный нос в ягодицы супруги.

Прихватив в прихожей какую-то шляпу и сдернув с вешалки длинный плащ, Иван схватил стоявший у зеркала дипломат и вышел в подъезд. Прислушался. Тишина. Шум в соседнем подъезде не вызвал здесь никакого оживления. У капитальных стен звукоизоляция, видимо, была неплохая.

Иван быстро спустился и осторожно выглянул.

У соседнего подъезда стояла группа мужчин, судя по их домашним халатам и тренировочным костюм – жильцов дома. Высокий мужчина в кожаной куртке, тренированной фигурой и сдержанными движениями очень напоминавший типичного мента-оперативника, стоя у «девятки», говорил что-то в трубку мобильного телефона.

Лещинского видно не было. В машине он был или в подъезде, Иван не знал. Может быть его вообще уже увезли, поскольку второй машины, «форда», рядом с подъездом не было.

Иван спокойно вышел на улицу и направился в сторону от толпившихся у дома людей.

Он услышал возгласы у соседнего подъезда, направленные явно в его адрес.

– А это кто такой?

– Да вроде не знаю...

– Эй, друг, подойди сюда!

– Эй!

В следующее мгновение Иван почувствовал, как его спина превратилась в мишень.

Взрыв адреналина в крови бросил его в сторону, заставив прокатиться по луже, оставленной недавним первым майским ливнем. Одновременно со своим падением, он услышал выстрел. Выстрелив в ответ наугад, не глядя, Иван не стал даже выяснять, попал он в кого-нибудь или нет.