В киоске сидеть было труднее, чем в контейнере, поскольку он частично просматривался снаружи и Ивану приходилось постоянно следить днем, что рука или нога не вылезли из «мертвой зоны».

День он провел, прислушиваясь к бессмысленной болтовне продавщиц, и абсолютно ни о чем не думая.

Лишь одна фраза привлекла его внимание в разговоре болтливых девчонок, торгующих галантереей.

– Завтра, говорят, полдня работать не будем. Белоглазов приедет. Будет с нами встречаться.

– Ну ты сказала! С нами! Да че ему с нами делать-то. Чай не валютные. Он на нас и не взглянет.

– Ну ты дура, Катьк, – непроходимая. Год в Москве живешь, а все такая же тупая. Он с народом будет встречаться. А может и с нами. А то почему ж еще мы работать-то не будем?

Дальше Иван не слушал.

Все шло по намеченному плану. Остальное его не интересовало.

Во второй половине дня магазин закрыли. Девчонки-продавщицы обрадовались и убежали.

Иван сосредоточился, поскольку знал, что наступает самая ответственная часть операции.

Перед закрытием мимо киоска прошли чьи-то осторожные шаги. На секунду человек задержался, тронул рукой висящий на дверке замок, – Иван слышал как он тихо стукнулся о дверку, – и так же осторожно зашагал дальше.

Иван усмехнулся.

Разве можно узнать заранее, где притаилась смерть? Весь этот осмотр магазина представлялся Ивану весьма наивным мероприятием. Здесь можно было спрятать весь спецвзвод, в котором Иван когда-то служил, искать его неделю, но так и не найти. А уж одного Ивана найти в Петровском пассаже – это просто невозможно. Какая там иголка – еще труднее.

Ночью он выбирался из своего убежища с удвоенной осторожностью, поскольку знал, что охрана магазина должна быть усилена уже сегодня. По крайней мере так должно было быть. Он сделал бы именно так. Может быть, он и перестраховывается немного, но это лучше, чем неожиданно напороться на охранника.

На этот раз его интересовал торговый зал, выходящий окнами на улицу 25-го Октября. Третий от угла с проездом Сапунова. В нем в единственном Иван приглядел удобное место для того чтобы спрятаться еще на одну ночь.

Удобным местом, по его понятиям, был неработающий промышленный холодильник, стоящий напротив окна. Иван открыл его и убедился, что там достаточно сухо, чтобы не бояться, что его оружие отсыреет.

Довольно вонючий запах из немытого холодильника, в котором хранились не так давно молочные продукты, Ивана не смущал.

Запахи его вообще не смущали. Никакие.

Иван не опасался, что кто-то полезет завтра утром в неработающий холодильник. Кому и что может в нем понадобится, когда магазин не работает? Никому и ничего.

Но на всякой случай Иван предусмотрел небольшую систему внутреннего запора, поскольку изнутри в холодильнике закрыться было нельзя – никаких запоров не было. Он прицепил к наружным петлям дверки две тонких стальных полоски, которые пропустил внутрь, в камеру холодильника. Теперь при попытке открыть дверь снаружи, ее можно было удержать рукой изнутри.

Впрочем Иван не думал, что ему придется это делать. Скорее всего все будут увлечены приближающейся встречей с Белоглазовым, о рабочих делах никто и не вспомнит.

Спать он не стал, что бы не расслаблять своего общего состояния. Он сидел ни о чем не думая, ничего не вспоминая.

Его мозг застыл в режиме ожидания, готовый активно включиться в работу в каждое мгновение.

Времени для Ивана не существовало.

Он не мог видеть, в темноте холодильной камеры, как посерели сначала оконные стекла, затем внутреннее помещение стало потихоньку проявляться из ночных сумерек, и, наконец, утреннее яркое солнце конца московского мая заставило улицу блестеть мокрым асфальтом, – по распоряжению Никитина, улицу 25-го Октября только что хорошо промыли.

Стрелки на его часах сообщали, что ждать ему осталось что-то порядка пятнадцати минут. Он слышал, что в помещении скопилось довольно много народа, и понял, что работников магазина на улицу не выпускают, а заставляют торчать перед окнами, изображая покупателей. Всем быть готовыми, вдруг Белоглазов захочет а магазин зайти.

«Это уж вряд ли, – подумал Иван. – Ему, наверное, и шаги даже заранее сосчитали, куда можно, куда нельзя.»

Торговый народ в магазине оживился и немного примолк.

Часы показывали – вот-вот.

Иван взял в руки оба пистолета, приготовился распахнуть ногой дверку. Он ждал только сигнала.

Сигналом ему послужила пулеметная очередь, затем вторая и третья. Грохот разлетающейся под пулями оконной витрины и визг продавщиц слились в единую какофонию.

Стекла сыпались в трех подряд окнах пассажа, и женщины визжали в трех торговых залах.

Резким толчком Иван отбросил дверцу холодильника.

Прямо перед ним, в разнесенном пулеметом окне, как на сцене охранники суетились, прикрывая Белоглазова от пулеметных очередей сверху, хотя те и не могли причинить бывшему премьеру вреда. На окна пассажа они внимания не обращали: для охраны в этом момент существовало только два достойных внимания объекта – сам Белоглазов и источники огня.