Райен, подошедший, чтобы поговорить, не стал сходить с мощеной дорожки, опасаясь испачкать ботинки. Майкл понимал, что вопросы, которые намерен обсудить Райен, не относятся к числу безотлагательных. Вид у Райена был безмятежный и отдохнувший. Он словно догадывался, что нависшая над семьей опасность исчезла. Хотя, конечно, следовало на всякий случай все же сообщить ему об этом.

Райен даже не взглянул на широкую полосу свежевскопанной земли. Впрочем, полоса эта не слишком бросалась в глаза. Из-за постоянных дождей газон превратился в жидкое месиво, а трава меж корней старого дуба и так почти не росла.

— Мне надо кое-что тебе рассказать, — произнес Майкл.

Он заметил, как Райен слегка вздрогнул. На лице его мелькнуло странное выражение: смесь страха и усталости. Однако он быстро взял себя в руки и кивнул, выражая готовность слушать.

— Опасности больше нет, — сообщил Майкл. — Нам больше ничто не угрожает. Так что охранников можно распустить. Что до сиделок, то нам с Роуан хватит одной. Если хочешь, можешь уволить даже Генри. Предложи ему выйти на пенсию. Или отправь к Моне.

Райен ничего не ответил, лишь снова кивнул.

— Думаю, тебе стоит рассказать об этом всем прочим членам семьи, — сказал Майкл. — Сам понимаешь, их надо поставить в известность. Успокоить. Пусть знают, что опасность устранена. Никто больше не будет посягать на женщин. Убивать докторов. Угроза миновала. То есть… Членам семьи не угрожает то, что… угрожало раньше. Возможно, с тобой попытаются связаться… люди из ордена Таламаска. Если это произойдет, посылай их ко мне. А женщины могут жить спокойно. Они в полной безопасности. К сожалению, мертвых уже не вернешь и погибшим докторам ничем не поможешь. Тут мы бессильны.

Судя по лицу Райена, ему отчаянно хотелось о чем-то спросить. Однако он счел за благо оставить свой вопрос при себе и снова ограничился кивком.

— Я обо всем позабочусь, — пообещал он после несколько затянувшейся паузы. — Положись на меня. Постараюсь, чтобы вокруг гибели докторов не поднимали лишнего шума. А что до старины Генри… По-моему, отделаться от него — весьма удачная идея. Пожалуй, я отошлю его в город. И пусть Патрик решает, как с ним поступить. Думаю, возражать он не будет. Я шел сюда спросить, как ты себя чувствуешь. А теперь мне и спрашивать нечего. Я сам вижу, что отлично.

Настал черед Майкла молча кивнуть. Свой кивок он сопроводил легкой улыбкой.

После ленча Майкл вновь поднялся в спальню и устроился на своем обычном месте у изголовья Роуан. Молчаливое присутствие сиделки показалось ему невыносимым, и он отослал ее. Ему хотелось побыть рядом с Роуан одному.

К счастью, сиделка с печальным видом сообщила, что мать ее серьезно захворала, и намекнула, что ей неплохо бы навестить больную в клинике.

Это дало Майклу повод заявить:

— Что ж, было бы жестоко не предоставить вам такую возможность. Думаю, в течение нескольких часов мы прекрасно справимся сами. Ступайте, навестите вашу матушку и возвращайтесь не раньше шести.

Сиделка забормотала слова благодарности и поспешила воспользоваться полученным разрешением. Стоя у окна, Майкл наблюдал, как женщина идет к воротам. Она жадно затягивалась сигаретой, затем бросила окурок и подняла руку, чтобы остановить проезжавшее мимо такси.

Тут Майкл заметил высокую молодую девушку, которая стояла, вцепившись пальцами в решетку, и неотрывно глядела на дом. Ее длинные, роскошные золотисто-рыжие волосы невольно привлекали внимание. Подобно большинству современных девиц, она была тонкокостной, очень худенькой, высокой и длинноногой. Наверное, какая-нибудь из бесчисленных кузин явилась засвидетельствовать свое почтение и выразить соболезнование, предположил Майкл. Разве их всех упомнишь! Пускаться в любезности с очередной родственницей у него не было ни малейшего желания. Он поспешно отошел от окна, решив попросту не отвечать, если девушка позвонит в дверной колокольчик. Остаться наконец наедине с Роуан было так приятно.

Он вернулся к кровати и опустился в кресло.

На мраморном столике лежал пистолет — большой, красивый — или, наоборот, отвратительный? Впрочем, это зависело от того, как относиться к оружию. Отныне пистолет Майклу не нужен. Он уничтожил своего врага. Несомненно, пистолет следовало убрать с глаз долой, так как он порождал тяжелые видения. Глядя на него, Майкл невольно представлял, как сожмет холодную сталь, опустит спусковой крючок и всадит пулю в собственный лоб. Пытаясь отделаться от мрачных мыслей, он перевел взгляд на Роуан и тихонько прошептал:

— Нет, дорогая, пока ты нуждаешься во мне, я этого не сделаю. Вот если только с тобой что-нибудь случится… Что-нибудь…

Майкл осекся, вглядываясь в неподвижное лицо Роуан.

Больше всего ему хотелось понять, что она сейчас чувствует и чувствует ли что-нибудь вообще.

Сегодня утром доктор заявил, что больная заметно окрепла. Но взгляд ее по-прежнему оставался пустым и абсолютно ничего не выражал.

Ей продолжали внутривенно вводить питательную жидкость. Руки и ноги каждый день подолгу массировали, а губы непременно подкрашивали помадой, причем ее любимого нежно-розового оттенка. Волосы тщательно причесывали. Майкл вспомнил о Моне.