Наконец Дориан снова сел верхом и спустился с бархана: его жеребец скользил по склону, напряженно выпрямляя передние ноги.

Дориан не сказал ни слова, когда проезжал мимо всадников; опустив голову, он поехал назад к лагерю. Все последовали за ним, и Дориан всех привел к Искандерабаду.

В лагере он спешился и передал лошадь конюху. А сам пошел к палатке сэра Гая. Мансур за ним. Дориан собирался открыть сводному брату правду о себе, воскресить древние воспоминания об отношениях между ними и Сарой в детстве и потребовать объяснений, чем вызван тайный ночной визит Кадема ибн-Абубакера.

Однако, еще не дойдя до цели, он понял, что положение изменилось. У входа в шатер собралась группа незнакомцев. Все они были в одежде моряков и вооружены. Их возглавлял капитан «Арктура» Вильям Корниш. Дориан был так сердит, что едва не окликнул его по-английски. Огромным усилием воли он подавил свой гнев, но тот продолжал кипеть опасно близко к поверхности.

Он ворвался в шатер, Мансур за ним. Сэр Гай и Верити стояли посреди помещения. Они были в походной одежде и о чем-то беседовали с серьезным видом. Оба подняли головы, увидев вошедших с мрачными лицами.

– Спроси, что им нужно, – велел сэр Гай дочери. – Дай им понять, что их поведение оскорбительно.

– Мой отец приветствует вас. Он надеется, ничего серьезного не произошло.

Верити была очень бледна и казалась расстроенной.

Дориан сделал небрежный приветственный жест и осмотрел шатер. Служанки упаковывали последние вещи сэра Гая.

– Вы уезжаете?

– Мой отец получил очень важные известия. Он должен вернуться на «Арктур» и немедленно отплыть. Он просит меня передать вам самые искренние извинения. Он пытался сообщить вам об изменении своих планов, но ему сказали, что вы с сыном покинули Искандерабад.

– Мы преследовали разбойников, – объяснил Дориан. – Однако очень жаль, что ваш почтенный отец уезжает раньше, чем мы достигли соглашения.

– Мой отец тоже расстроен. Он просит передать вам благодарность за проявленную вами щедрость и гостеприимство.

– Прежде чем он уедет, я хотел бы просить его о помощи. Мы узнали, что прошлой ночью в лагере побывали два опасных преступника. Два человека, один араб, второй европеец, предположительно голландец. Ваш отец говорил с этими людьми? Мне сообщили, что видели, как они покидали ночью этот шатер.

В ответ сэр Гай улыбнулся, но улыбка была у него только на губах, глаза оставались холодными. Верити сказала:

– Мой отец желает заверить вас, что два человека, приходившие ночью в лагерь, – не преступники. Это вестники, которые принесли новости, заставившие отца изменить его планы. Они пробыли с ним очень недолго.

– Ваш отец хорошо знает этих людей? – настаивал Дориан.

Ответ сэра Гая был явной ложью.

– Мой отец раньше никогда их не видел.

– Как их звали?

– Они не назвали своих имен, а отец не спрашивал. Их имена ему не интересны и не важны. Это простые посыльные.

Мансур внимательно наблюдал за лицом Верити, когда она отвечала на вопросы. Лицо оставалось спокойным, но голос звучал напряженно, а темные тени под глазами словно соответствовали мрачным мыслям. Она не хотела смотреть на Мансура. Он чувствовал, что она лжет: может, ради отца, а может, и ради себя.

– Могу я спросить его превосходительство, какие именно вести принесли посыльные?

Сэр Гай с сожалением покачал головой. Потом достал из внутреннего кармана пергаментный пакет с королевским гербом и надписью «Honi soit qui mal y pense» и двумя красными восковыми печатями.

– Его превосходительство сожалеет, но это официальный секретный документ. Любое иностранное государство, которое попытается его перехватить, развяжет войну.

– Пожалуйста, заверьте его превосходительство, что мы не собираемся начинать войну.

Дориан не решился настаивать дальше.

– Я должен выразить сожаление по поводу неожиданного отъезда его превосходительства. Желаю ему благополучного путешествия и быстрого возвращения в Оман. Надеюсь, он разрешит проехать с ним первую милю пути.

– Вы окажете моему отцу большую честь.

– Сейчас я вас оставлю, чтобы закончили приготовления. Буду с почетным караулом ждать на границе лагеря.

Мужчины поклонились друг другу, и калиф вышел. Когда Мансур выходил, Верити бросила на него быстрый, полный боли взгляд. И он понял, что ей очень нужно с ним поговорить.

Сэр Гай и Верити в сопровождении капитана Корниша и вооруженных моряков подъехали к тому месту, где у начала восточной дороги их ждали Дориан и Мансур. Дориан полностью справился со своим гневом. Они тронулись в путь вместе. Хотя Мансур старался держаться поближе к Верити, та ехала рядом с отцом, переводя вежливый, но незначительный разговор между ним и Дорианом. Но когда поднялись на первую гряду, в лицо ударил ветер с моря, холодный и освежающий. И словно прикрываясь от него, Верити поправила шарф, который удерживал на ее голове шляпу. Девушка на мгновение как будто перестала ее держать, и ветер сорвал ее с головы. Шляпа покатилась вниз по склону холма, как колесо на жестких широких полях.