Демокрит разъяснял своим читателям, что не только небесные, но и земные явления не ниспосланы богами: «В молитвах люди требуют от богов здоровья, а не знают того, что они сами могут получить его: совершая же в своей невоздержанности обратное тому, что следует, они, следуя страстям, становятся предателями своего здоровья». Итак, не от богов, а от самих людей зависит здоровье или болезнь (там же, 593. Ср. 13, 357; 359).

Решительное отрицание Демокритом религиозных мифов, предрассудков, всякого рода чудес производило впечатление даже на далеких по времени его последователей. Лукрецкий Кар, излагая атомистическую картину мира и часто ссылаясь не только на Эпикура, но и на Демокрита, подчеркивает, что эта картина отрицает существование богов:

Еще двумя столетиями позже Лукиан от лица своего персонажа с насмешкой говорит об ученых людях, которые рассказывают фантастические небылицы о чудесах и привидениях, а на вопрос: кто же «заслуживает в таких вопросах большего доверия?» — отвечает: «Таким весьма замечательным человеком... я считаю знаменитого Демокрита Абдерского» (11, 337). К Демокриту вполне можно применить известное высказывание Маркса об Эпикуре: «Философия, пока в ее покоряющем весь мир, абсолютно свободном сердце бьется хоть одна капля крови, всегда будет заявлять вместе с Эпикуром своим противникам: „Нечестив не тот, кто отвергает богов толпы, а тот, кто присоединяется к мнению толпы о богах“» (2, 40,24). Демокрит «богов толпы» отвергал.

Демокрит был автором первой из известных нам теорий происхождения религии: «Некоторые полагают, что мы пришли к представлению о богах исходя из непонятных явлений, происходящих в мире; такого мнения придерживается, кажется, и Демокрит. Ибо, говорит он, первобытные люди, наблюдая небесные явления, как, например, громы, молнии, перуны и встречи звезд, затмения солнца и луны, приходили в ужас, думая, что причиной этому — боги» (13, 581).

Итак, страх перед богами возник, по Демокриту, из непонимания явлений природы, таких, как, например, смена времен года, и особенно небесных явлений. Люди дали им названия богов и божественных вещей, например, воздух или солнце назвали Зевсом, а «испарения, которыми питается солнце», — амвросией (там же, 821).

Немного строк в этих фрагментах, но те же мысли излагаются и развиваются в грандиозную поэтическую картину у Лукреция:

Незнание и страх — причины возникновения и веры в загробную жизнь: незнание того, что «смертная природа подлежит уничтожению», и страх перед возможным посмертным возмездием за дурные поступки, совершаемые в жизни (см. 13, 583). Такой взгляд на происхождение религии характерен для многих представителей домарксистского атеизма. Только марксистско-ленинский атеизм указал более глубокие социально-экономические, в частности классовые, корни религии, не умаляя, однако, значения психологических и гносеологических причин. «Страх создал богов» — таким высказыванием древних начинает В. И. Ленин свое разъяснение классовых корней религии (см. 3, 17, 419).

Демокрит и другие атомисты, не признавая богов античной религии, пытались все же объяснить, почему именно богам и именно таким, какие изображены в мифах, люди приписали всемогущество.

Демокрит отвечал на этот вопрос исходя из своей теории «истечений». Если люди «видят» во сне или представляют себе богов, если божественный Гомер видел их огромными и такими, как он их описал, то источником этих представлений должны быть тоже истечения, «образы» каких-то соединений атомов, похожих на этих богов. Возможно, это живые существа вроде людей, но другой природы. «Возможно» — ибо по сообщению Цицерона, которое более чем правдоподобно, — Демокрит «колебался в вопросе о природе богов» и менял свои взгляды, говоря о них то так, то по-другому (13, 472а).

В немногочисленных источниках, сохранивших соответствующие взгляды Демокрита, вырисовываются главным образом две довольно различные версии. Видимо, вначале Демокрит считал, что помимо людей и животных есть и некие более умные и красивые существа — «боги»; они же имеют лучшие качества животных. Согласно Аэцию, «Демокрит говорит, что более (пяти)чувств имеется у бессловесных животных, у мудрецов и богов» (там же, 186). Почти во всех остальных свидетельствах Демокрит говорит не о богах, а об «образах», которые истекают откуда-то и являются людям, а люди принимают их за богов (см. наст, изд., с. 194). Поэтому еще в древности у толкующих Демокрита философов возникал вопрос: кого Демокрит считал «богами»? Эти «образы» — атомные оболочки, полые внутри? или же какие-то существа, от которых эти изображения отделяются, носятся по воздуху и попадают к людям, так же как «образы» любых предметов, животных и других людей? Так, недоумевает Цицерон: «Что же сказать о Демокрите, который возводит в боги то „образы“ и их беспорядочное движение, то ту природу, которая изливает и посылает эти „образы“, то нашу мысль и разум?» (13, 472а).

Так или иначе «боги» Демокрита — это объекты физического мира. Они не могут даже состоять из одних тончайших атомов огня (и души), так как эти атомы должны перемежевываться с другими; иначе они не задерживаются, рассеиваются в пространстве. Итак, это не бесплотные духи.

Вполне возможно, что сообщения некоторых источников о божественной сущности, испускающей «образы», являются смешением с мнением Эпикура, который признавал богов в междумирьях (т. е. в пространствах между мирами). Лукреций же, который здесь отходит от Эпикура и сближается с Демокритом, ясно указывает, что «призраки» могут возникать в воздухе сами собой, т. е. без источающего их предмета, а также складываться из разных предметов: