Здесь почти все было ново, начиная с самого слова «евтимия». Счастье человека, по Демокриту, не зависело от счастливого стечения обстоятельств (tyche) и богини Тюхе (отсюда происходило название счастья «eutychie»). Оно не зависело и от прихоти божества — демона (откуда происходило слово «eudemonie»). Оно не означало также счастья от богатства и наслаждений, т. е. не означало и гедонизма, который впоследствии был представлен основателем школы киренаиков Аристиппом. «...Благое состояние духа... не тождественно наслаждению, как, превратно поняв, воспринимали некоторые» (там же, 735). «Тот, кто с радостью в душе устремляется к делам справедливым и законным, тот радуется и во сне и наяву, здоров и беззаботен; тот же, кто пренебрегает справедливостью и не делает того, что нужно, когда вспомнит об этом, испытывает неприятности, страх и бранит самого себя» (там же, 740).

Ф. Энгельс в своей книге «Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии» пишет о том, как обыватель, филистер обычно понимает материализм: это «обжорство, пьянство, похоть, плотские наслаждения и тщеславие, корыстолюбие, скупость, алчность, погоня за барышом и биржевые плутни, короче — все те грязные пороки, которым он сам предается втайне» (2, 21, 290). Такие обвинения часто адресовались и Демокриту и еще больше — его продолжателю Эпикуру из-за того, что этика Демокрита была материалистична и глубоко отлична от религиозно-идеалистической этики Сократа — Платона (а затем — христианства). Демокрит видел источник морали не в «божественном голосе», как Сократ, не в «идее добра», как Платон, не в велениях богов, а в земной жизни людей. Нужда научила людей общаться друг с другом и способствовала организации их чувств, ума и души, которые состоят из атомов, смешанных в определенной пропорции (см. 13, 460). Так свидетельствует Феофаст, и это согласуется с этическими фрагментами о душевном покое, который зависит от «равновесия души» (см. там же, 735; 737; 739). Цель жизни, по Демокриту, — счастье, но оно ни в коем случае не сводится к телесным наслаждениям и узкому себялюбию, которые до сих пор приписывают его этике идеалисты всех мастей (см. там же, 776—790).

«Евтимия» у Демокрита включает удовольствие. Демокрит признавал человека природным существом с естественным стремлением к удовольствию и естественным инстинктом, который велит ему избегать неудовольствий и огорчений. Этот человек имеет право на счастье. Но чувства удовольствия и неудовольствия, согласно Демокриту, — это «граница между тем, что родственно нашему духу и неродственно» (там же, 734), это как бы сигналы, которые указывают человеку, к чему надо стремиться, а чего избегать для достижения нормального и радостного состояния души. Счастье — именно в этом состоянии: это не только евтимия, но и евесто (внутренняя устойчивость), а также гармония, размеренность (симметрия) и атараксия (безмятежность, которая, однако, у Демокрита не означала бездеятельности), и атамбия (неустрашимость). И здесь, в этике, так же как в теории познания, чувства являются источником сведений о добре и зле, но решает разум. Именно разум помогает человеку соблюсти важнейшее условие счастья — меру.

Понятие меры, которое было органически связано с понятиями порядка, ритма и гармонии, было традиционным в древнегреческой философии (см. 44, 35—43). Оно применялось философами как в учении о бытии, так и в объяснении внутреннего мира человека. Соблюдение меры было важной нормой морального кодекса Гесиода. Понятие меры роднило философию Гераклита и пифагорейцев; у последних оно было развито как числовая категория. Наконец, оно играло важную роль и в современной Демокриту медицине. Из понятия меры, упорядоченности всех желаний человека, что считалось залогом красоты и добра, вырастал идеал гармонического человека, который нашел свое яркое выражение в греческом искусстве.

Требование соблюдать чувство меры звучит в старом греческом изречении, приписываемом еще семи мудрецам, в частности реформатору Солону: «Meden agan!» — «Ничего слишком!», т. е. ничего сверх меры. У Демокрита это стало целым учением, сочетающим атомистическую теорию и этику.

Атом невидим, ибо он слишком мал. Сущность и качества вещи зависят от того, какая форма, расположение и порядок атомов в ней преобладают; мера пройдена — и вещь превращается в другую. Жизнь животного и человека зависит от равновесия вдыхаемых и выдыхаемых атомов огня; пройдена мера тех, которые человек может удержать — и человек умирает. Сама жизнь зависит от меры концентрации огненных атомов в веществе. А мера в образе жизни человека является условием его здоровья и счастья.

Приведем ряд фрагментов по изданию С. Я. Лурье (13): «Если превысить меру, то и самое приятное станет самым неприятным» (753). «Неразумные наслаждения порождают огорчения» (755, ср. 34 и 750). «Радости доставляют наибольшее удовольствие, если они редки» (757). «У людей с уравновешенным характером и жизнь упорядочена» (752, ср. 739).

«Желать чрезмерного подобает ребенку, а не мужу» (754). «Прекрасна во всем середина: мне не по душе ни избыток, ни недостаток» (749, ср. 748; 750—761). Распознает же меру и регулирует «мудрость» человека его разум. Вот что еще сказал Демокрит: «Мудрец — мера всех существующих вещей. При помощи чувств он — мера чувственно воспринимаемых вещей, а при помощи разума — мера умопостигаемых вещей» (97).

Человек должен быть также в меру деятельным как в личных, так и в общественных делах; ничего хорошего не получится ни для него, ни для других, если он будет брать на себя то, что сверх его сил и природных способностей; не надо принимать и слишком много благ и богатств, если судьба их пошлет, ибо это может привести к огорчениям, т. е. злу (см. 13, 737; 738; 750). «Как нужда, так и изобилие склонны к изменениям и вызывают большие душевные волнения. А души, волнуемые большими переменами, не могут быть ни уравновешенными, ни благорасположенными» (там же, 739). Демокрит требовал воздержанности и умеренности во всех сферах личной жизни, ибо «мужествен... тот, кто сильнее... своих страстей» (13, 706).

Люди, предающиеся излишним наслаждениям, не соблюдающие меры, квалифицируются Демокритом как глупцы и неразумные, которые сами виноваты в своих бедах и не могут принести счастья себе и другим (см. 13, 799; 798).

Совет быть умеренным в делах вызывал неодобрение и превратные толкования у многих как античных, так и современных авторов. Однако же совет Демокрита был практически разумен и направлен, с одной стороны, против жадности и стяжательства дельцов, ставящих свои частные интересы превыше всего; а с другой стороны, — против амбиции деятелей и демагогов, которые брали на себя многое «сверх своих способностей», что приводило их к провалам и поражениям. Он свидетельствовал также о том, что у Демокрита не было «культа государства», который, по Марксу, был «истинной религией» древних (2, 7, 99); к законам полиса, как к установленным людьми, он относился положительно, но критически.