Ну что же, придется что-то отвечать…

– В мое время было много способов сделать источник сильного света. Один из них – атомный взрыв. При нем возникает вспышка, от которой можно ослепнуть.

Монах поднял руку, и Лена послушно замолчала. Тот, вернув очки, полистал вторую книгу, покачал головой:

– Дщерь Техно, ты нам говорила, что при ядерном взрыве вспышка ослепляющая длится недолго. Мгновения. А здесь пишется о немеркнущем свете.

– Я же сказала: было много способов. Помимо ядерного взрыва можно было применять лазер.

– Изжигающие лучи?

– Да. Если они не очень сильные, то просто будут ослеплять.

– И как меряют их силу?

– Откуда мне знать? Я лазерами никогда не занималась. Но сомневаюсь, что подставляют под них глаза.

– Ты слишком мало знаешь: или глупа, или хитра. А вот еще любопытный текст. Он очень древний. Очень. Возможно, сохранился с твоих времен. О событиях, в нем поведанных, не упоминается более ни в одном источнике. Послушай его краткий пересказ. «Создания, прозванные «небесниками», спускались на землю в огромных телах из стали и алмаза, оставляя за собой лишь руины и смерть. Не было в мире силы их остановить, пока лучшие умы не изобрели могучую машину, названную «Ивенгелиун». Лучшие из лучших были отобраны для управления ею, но получилось лишь у одного мальчика с душою, в которой смешался бес и ангел, и лишь тогда люди в битве одержали победу. Это случилось впервые за всю войну. Мощь «Ивенгелиуна», помноженная на знания и навыки лучших воинов, обучивших мальчика, и дух мятежный мальчика – причина этого. Пересказ составлен братом Тацием по отрывочным сведениям, полученным из устных рассказов детей восточных уделов. Полный текст рассказов следует смотреть в собрании его сочинений. Также известен артефакт в нижних уровнях Цитадели, раздел «Неидентифицированные предметы и пластиковые сувениры плохой сохранности», на котором запечатлена сцена из рассказа, слова неведомого языка и искаженное слово «Ивенгелиун» на проклятом языке. Из всего этого сделан вывод, что описываемые события имели место в далекую эпоху».

Вновь захлопнув книгу и сняв очки, монах спросил:

– Тьмы отродье, скажи, знаешь ли ты, как создать машину, подобную «Ивенгелиуну»? Или где можно найти ее готовую. У Церкви много врагов, и ей пригодится оружие такой силы.

Что отвечать, Лена не представляла и потому решила потянуть время.

– А что за артефакт? Можно на него посмотреть?

Монах обернулся на писца, а затем на четверку вояк, охраняющих двери. Закованные в железо и обвешанные оружием, они походили на уменьшенные копии того самого загадочного «Ивенгелиуна». Одного такого было более чем достаточно для охраны миллиона таких, как Лена, но церковники не мелочились на мерах безопасности.

– Распорядитесь, чтобы из хранилища номер четырнадцать принесли артефакт с порядковым номером девяносто шесть тысяч шестьсот сорок три.

Отдав распоряжение, он опять повернулся к писцу:

– Пока будем дожидаться, налей чая.

– Так остыл уже.

– Ну так сходи подогрей.

Лене, как всегда, не предложили, а жаль. Пить хотелось зверски. Пересохло все от долгих разговоров на тему «Ничего не знаю, ничего не понимаю». Но она все равно была довольна. Довольна паузой в допросе. Какой-никакой, а отдых. Тем более, можно не сомневаться, что при этом не потянут в подвал.

Но все хорошее имеет свойство быстро заканчиваться. На этот раз закончилось доставкой артефакта. Его принесли в малом ящике – хватило одного монаха-посыльного. А ведь бывало вшестером заносили сюда подобные грузы.

Ящик был водружен на стол, после чего торжественно открыт. Монах-дознаватель извлек из него артефакт и, уставившись в изумленные глаза Лены, спросил:

– Узнаешь эту вещь?

Она многое здесь видела, но чтобы такое… Такое банальное… До смешного…

– Да это же просто кружка!

– Кружка, да не простая. Она с краской дивной, светящейся во тьме. И еще, если ее стукнуть о камень или железо, звенит долго. Чудно. Посмотри на рисунок, узнаешь ли его? Тут слово, похожее на «Ивенгелиун», и изображение шагающей машины, без всякого сомнения, боевой. Ну? Что замолчала? Да ты чего?!!

Лена хохотала. Хохотала взахлеб, вскидывая руки и трясясь всем телом. Хохотала, разряжая скопившееся напряжение, выплескивая страх и тоску по свободе. Хохотала от окончательного понимания того, что оказалась в подобии дурдома, ведь ничем другим здешний бред не объяснить.

– Умолкни! А то велю язык железом прижечь! Говори, что знаешь про «Ивенгелиун»!

– Да не было никакого «Ивенгелиуна»! Не было! Вы совсем идиоты?! Рехнулись дружно?! На этот рисунок посмотрите! Это же просто сказка! Что-то из аниме, уж не знаю, как оно дошло до ваших времен! Японская сказка для дебилоидов младшего школьного возраста! Это там, где героини с глазами на половину лица и чирикают разный бред с озабоченным видом! И уж не знаю, кем надо быть, чтобы в такое поверить всерьез! Я такое не смотрела и не читала! Идите к детям своим, пусть вам и рассказывают! И можете меня теперь тащить в свой подвал! Стая дураков, вот вы кто все! Идите ищите свой «Ивенгелиун» на свалке спецшколы для слаборазвитых! [3]

Под конец монолога Лена, бешено размахнувшись, выбила кружку из руки монаха. Та полетела на пол, но, к сожалению, не разбилась, а покатилась к ногам писца. Тот ее подхватил, осмотрел со всех сторон и озабоченно выдал:

– Вроде целая, но внутри тараканы нагадили. Надо бы потравить в хранилище.

Монах с самым серьезным видом кивнул и приказал:

– Записывай, что ответит, не отвлекайся.

После чего повернулся к Лене и вкрадчиво поинтересовался:

– Все? Надоело визжать? Успокоилась? И правильно, а то ведь подвал не сказать, чтобы далеко, а стены в нем толстые, ничего за ними никто не услышит. Так кто такие «дебилоиды»? Поведай об этом, отрыжка Техно, раз уж проговорилась. И помедленнее, не части, чтобы записывать успевали за тобой. Нам все интересно знать.