– И какая же у тебя цель?

– Сила, Либерий… сила. Только силу здесь уважают. Да не только здесь… Так уж получилось, что у меня есть возможность заставить работать то, что еще не рассыпалось в труху. Объекты Красной сети. Это что-то вроде организации, которая в древности боролась с теми, кто сейчас управляет запами. Я же тебе рассказывал о подземелье, и что со мной там сотворили что-то странное. После этого я кое-что приобрел.

– Да, я помню. Что ты сделаешь, если получишь силу?

– Боишься, что захвачу ваш мир? Не переживай. Он мне даром не нужен. Я просто хочу, чтобы от меня отстали.

– Всего лишь?

– Тебе меня не понять…

– Может, и так… Влад, я хочу пойти с тобой на юг.

– Мы договаривались, что у Подонца расстанемся.

– Я изменил свое решение.

– Почему?

Либерий сунул руку за пазуху, пошарил в районе подмышки, вытащил крошечную коробочку, по виду сделанную из толстой твердой кожи. Раскрыв, продемонстрировал содержимое: пять коротких, не больше спички и немногим ее толще палочек цвета темного меда.

– Что это?

– Биота. Не та, что продают аптекари, а та, которую изготавливают для своих. Первая. Самая первая. От которой все идет дальше.

– Выходит, биоту делают церковники?

– Да. В Цитадели есть машина. Пожалуй, это самое ценное, что там вообще имеется.

– У вас, значит, монополия на лучшее лекарство?

– Что такое «монополия»?

– Гм… Ну это когда у тебя есть товар, который нужен многим, но кроме тебя его ни у кого нет. Очень удобно – можно гнать цены, не боясь конкуренции.

– Да, у нас такая монополия. Биота нужна не многим, а всем. Влад, никто этого не знает, но мы проигрываем войну с древними. Четыре западные удела потеряны за неполные пятьдесят лет, там не осталось никого живого.

– Ты же говорил, что запы – плохие вояки.

– Нас давят не силой оружия, хотя и оно им помогает. Они насылают болезни. Церковь старается в первую очередь снабжать пограничье свежей биотой, и раньше это помогало. Приходил новый мор, люди поначалу болели и умирали, но биота спасала большинство. Выживших болезнь больше не брала. И так до следующего мора. Но затем эпидемии стали страшнее. Биота помогала все хуже и хуже. В последние годы мор прошелся по центральным и близким к восточным уделам, а такого не случалось никогда. Там очень много умерших. Села опустевшие не редкость, и даже города без единого человека. И мы ничего не можем с этим поделать. Сильнее биоты средства нет. Иерархи не знают, почему она перестала спасать.

– Может, болезни стали сильнее и не боятся ее?

– Может, и так. Но многие считают, что машина, делающая биоту, стала плохо работать. Никто не знает, как это исправить. Потому я и говорил, что ты не должен бояться свинцового гроба. Конечно, путь твой может там закончиться, но это маловероятно. Пока есть возможность узнать от тебя хоть что-то, что поможет вернуть биоте силу, ты будешь жить.

– Я же понятия не имею, как работает эта машина.

– Я это уже понял. Ваша женщина тоже этого не знает, но ей сохранили жизнь. Надеются. Пусть она не тот древний, который нужен, но кто знает…

– И ты хочешь привести в Цитадель девушку, которая сейчас в небесах? – догадался Влад.

– Это было бы хорошо, да только позволишь ли ты…

– Вряд ли…

– Я так и думал…

– Так зачем мне брать тебя с собой? Чтобы ты, в итоге, мне, спящему, горло перерезал?

– А это тебя убьет?

– Не уклоняйся от вопроса.

– Влад, меньшее, что я хочу, – это задать девушке вопросы о машине. Может быть, ее ответы помогут. Не скрою, что хочу и большего – привести ее в Цитадель. Проклятые земли – опасное место, там всякое может случиться. Вдруг ты погибнешь? Древней ничего не останется, как идти со мной.

– Ну, спасибо…

– Влад, я не о себе думаю. Неприятно воевать, видя, что все бессмысленно. Главное оружие врага не то, с которым можно схлестнуться в честном бою.

– О себе ты тоже думаешь. Иерархи простят тебе все неудачи за живую древнюю или сведения о машине.

– В этом ты тоже прав. Я просто человек, а человек – слабое создание. Давай доедим мясо и продолжим путь. Не представляю, как далеко отсюда до Подонца, но при теплой погоде он быстро покрывается полыньями, а вода начинает течь поверх льда. Ты же не хочешь искупаться во время переправы?

– Ты говорил, что у Подонца всегда теплее.

– Но не настолько же. Погода меняется. Замечаешь?

– Замечаю. Думаю – это не погода меняется. Это весна. Луддит, весна пришла.

– Не совсем пришла. Первый шаг к порогу сделала.

Когда-то его полное имя звучало так: «Центральный технолог горнодобывающего узла, порядковый номер четыре, шестьдесят два, пятнадцать». Под этим именем он контролировал проходческие работы при прокладке добывающей колонны и строительство подземного перерабатывающего комплекса.