– Нет. Если сражаешься до смерти, то и бить надо что есть мочи. С той силой, которая в этот момент возможна. Понимаешь?

– У тебя рука в крови.

– А… Техно их побери… Отбивал копье и порезался. Старательно точат, выродки.

– Остановить надо, сильно хлещет.

– Вену перехватили. Сейчас жгут придумаю, а ты помоги затянуть покрепче. У тебя тоже нога кровянит.

– Да? Не заметил.

– Ножом задели, когда ты свалку внизу устроил. Махал там один. Тоже перетянуть надо. Потом пошарим в их мешках, должны нитки с иглой найтись. Ты зашивать раны умеешь?

– Не пробовал.

– Чуток сложнее, чем резать. Придется учиться, а то одной рукой мне неудобно будет.

В трофейных вещевых мешках нашлись не только игла с нитью, но и множество других полезных и не очень вещей. Огнива и запасы трута к ним, вяленое мясо и рыба, точильные камни. Да и оружие порадовало, особенно ножи, а то резать все наконечником копья – не самое удобное занятие.

Пленники резко разбогатели. Владу даже жаль стало, что запы не повстречались им чуть раньше.

Либерий брезгливо покрутил в руках трофейный плащ из лоскутов шкур и констатировал:

– Воняет прокисшей мочой. Но все равно его возьму, а то уже почки ноют на холоде спать. И ты себе тоже возьми.

– Ты только раной об него не трись, а то точно загниет.

– Если загниет, для этого есть биота. Ну что Влад, пошли или еще кого подождем?

– Лично мне на сегодня гостей хватит.

– А ничего так. Здоровый ты парень, Влад. Как мы их раскидали? А? Будто слепых щенков.

Почти до полудня странные попутчики шагали к группе внушительного размера бесформенных развалин, но, когда приблизились, Влад с горечью признал, что не находит на карте ничего подобного. Определить, что это было, не получалось. Просто груды обломков высотой с девятиэтажный дом, кое-где наверху вздымаются искореженные фрагменты ржавого каркаса. Между камнями, некогда бывшими частью стен, ветер намел почвы, там топорщились голые стебли чахлых кустарников и пучки засохшей травы.

– Можно попробовать связаться с Космосом, хоть это и нежелательно. Он определит, откуда ведется передача, и тогда легко сориентируемся.

– Нежелательно? Ты имеешь в виду, что это опасно?

– Ну да. Могут услышать. Да и наследили мы хорошо. Если хватятся пропавших, а потом еще сигналы поймают, сюда может вся их орда пожаловать с летающей машиной. И тогда нам точно хана.

– Не надо говорить с Космосом. Будем идти на юг. Или подальше уйдем, и там поговоришь. А может, встретим что-то знакомое. Нам так и так на юг идти, причем далеко.

– Ладно, идем дальше, может, отыщем какой-нибудь нужный ориентир. Только развалины обходить будем слева.

– Так дольше.

– Справа мой голос в голове не советует. Говорит, что там высокий уровень какой-то пакости.

– Что за пакость?

– Не знаю, но вряд ли от нее прибавится здоровья. И еще где-то рядом монстр бегает или затаился. Причем не первый раз.

– Я тоже чувствую, что за нами наблюдают. Опасных тварей не так много, а мелюзга на двух вооруженных мужчин не полезет. Вся эта мерзость хитрая и трусливая.

– Можно сказать короче: умная.

– Можно и так…

– А помнишь тот отряд запов, которому мы попались?

– Конечно, помню.

– Интересно, а чем они сейчас занимаются? Может быть, идут по нашему следу, и эта пятерка была передовым дозором.

– Может, и так, хотя таких морд я среди них не припоминаю.

Легда лежал так недвижимо, что мертвец позавидует. Мертвецы ведь всякие бывают, в том числе и не слишком смирные. Видел он как-то на востоке нескольких искателей, хватанувших на пустошах какой-то древней дряни. Все до единого покрылись трупными пятнами, из глаз и носов сочился гной, а уж смердело от них словно от неубранного поля боя, который случился в окрестностях не чищенного со времен нашествия железной саранчи нужника. Однако это не мешало им передвигаться на своих ногах и вызвать немалый фурор нежданным появлением у стен форта. Бедолаги, очевидно, шли туда в надежде разжиться свежей биотой и излечиться, но путь получился длинный, так что добрались лишь оболочки для душ, отказывающиеся подчиниться смерти. Стояли под воротами и мычали, будто бычки на скотобойне, пока закутанные в брезент воины ордена валили их баграми на землю, чтобы затем порубать длинными секирами и оттащить обрубки к огню.

Лежать в снежном гнезде на войлочном коврике было удобно. Он мог заниматься этим часами, и тренированное тело слушалось, не сковываясь немотой. Сверху Легду накрывала белая льняная накидка. Это не от снега, ведь погода ясная – это чтобы сливаться со снегом. Издали он выглядел как еле заметный сугроб возле хилого кустика, коих в степи предостаточно.

Кустик на самом деле честным растением не являлся. Просто несколько веток, привязанных к арбалету. Белые лоскутки, украшающие его с кажущимся беспорядком, усиливали сходство со степной колючкой, припорошенной снегом, подозрительно прямые линии скрадывались.

Единственное, что могло выдать Легду издали, – лицо и пар от дыхания. Но и здесь он не оставил вражескому глазу шанса. Маска из бересты простое и очень эффективное средство в эту пору года. Она же направляла выдыхаемый воздух вниз, на подвязанный кусок заиндевевшей холстины. Если что и вырывалось, то надо в упор подойти, чтобы заметить. Можно, конечно, положить в рот комочек снега, остудить язык и зубы, но он считал это лишним.

Те, ради кого он уже почти час притворялся бревном, находились в двух сотнях шагов. Один из патрулей запов: шестерка здоровяков, пятеро с копьями, один с луком. Они гуськом двигались по следу Легды, наивно считая, что преследуют так надоевшего всем стрелка.