Релкин был уверен, что этот путь ведет к безумию. Старые боги никогда не простят его, и, если они все еще живут и правят небесами, он будет проклят. Магия поглотит его. Он потеряет душу и, предавшись злу, сам обратится в низменное зло.

Он твердо решил, что никогда, ни за что не откроет эти каналы. Лучше бы ему вообще о них забыть. Всем пережитым в Мирчазе он поделился лишь с одним-единственным человеком — своей возлюбленной и невестой Эйлсой, дочерью Ранара. Она посоветовала ему покаяться перед Матерью и никогда больше не вступать в царство магии. В клане Ваттель вообще бытовало сильное предубеждение против чародеев — в древние времена их сжигали на кострах.

Релкин изо всех сил старался выбросить из головы все, что ему довелось увидеть, но теперь перед ним снова встал страшный выбор. И от этого выбора зависела не только его жизнь или жизнь его дракона. В высокой политике Аргоната Релкин разбирался не лучше заурядного обывателя, но прекрасно понимал, что гибель императора отнюдь не послужит делу мира и справедливости. И уж конечно не поможет ре шить проблему Аубинаса. Под угрозой оказалась судьба самой Империи.

Но решится ли он вновь заглянуть в бездонные глубины? Сможет ли заставить себя войти в это состояние? Неужто другого пути нет и таков его долг?

Что делать?

Дракон приметил, что Релкин погрузился в раздумье, но он слишком устал и в данный момент не интересовался ничем, кроме еды, а потому откинул голову и снова закрыл глаза.

Через несколько минут дракон проснулся и узрел поистине великолепную картину Эвил Бенарбо с домочадцами тащил по улице тачку, на которой стоял здоровенный чан с подслащенной овсяной кашей. В качестве ложки Базилу вручили самый большой половник, какой смогли отыскать на кухне, и налили полный горшок акха.

Из гостиницы выкатывали все новые тачки — защитников деревни угощали горячим келутом, хлебом, колбасой и солеными огурцами. Еды хватило на всех.

Взяв чашку келута и полкаравая хлеба, намазанного сливочным сыром, Релкин принялся за еду. Дракон быстро расправился с овсянкой и растянулся, довольно урча.

— Если теперь умрем, то, по крайней мере, сытыми.

Релкин не ответил.

В этот момент со стороны вражеских позиций подошел бьюк и швырнул что-то через баррикаду. Подбежавшие люди разразились криками ярости и отчаяния. То была голова Пипа Пиггета.

Гонец не добрался до Фелли. На помощь рассчитывать не приходилось.

Некоторое время дракон молчал, а потом буркнул:

— Мальчик понимает, что мы не сможем сдерживать их всю ночь?

Релкин поднял взгляд.

— У мальчика нет выбора. Надо попробовать. Я знаю, тебя есть сила. Дракон это чует.

— Я боюсь, Баз.

— Иначе мы умрем.

В Кросс Трейз заканчивался обычный, ничем не примечательный день. Драконы поужинали, поплескались в бассейне и, прикончив вечернюю порцию эля, разбрелись по своим стойлам.

Вскоре они отошли ко сну, и драконий дом огласился громовым храпом особенно выделялись старый Чектор и Пурпурно-Зеленый. Драконопасы, проверив и приготовив на завтра вещевые мешки, то же укладывались спать. Мальчишки засыпали легко, невзирая на причудливые рулады храпящих вивернов.

Но улеглись не все — Свейн, Мануэль и Джак вышли поговорить.

— Это не похоже на Релкина. В такое-то время… — сказал Свейн.

— Должно быть, их что-то задержало. Небось, перебрали малость за ужином. Можешь себе представить, какую им вчера устроили вечеринку? — попытался успокоить друзей Мануэль.

— Ага. И могу себе представить, что за вечеринку устроит им Кузо, когда они наконец вернутся.

Все невесело рассмеялись. Кузо никому не позволял водить себя за нос и никогда не простил бы Релкину того, что попал из-за него в дурацкое положение.

— Шутки шутками, а Свейн прав, — сказал маленький Джак. — Не стали бы они ни с того ни с сего сердить Кузо. Разве Уилиджер предоставил бы им такой отпуск?

— Ни за что на свете! — сердито заявил Свейн. — Вся беда Кузо в том, что командиром следовало бы быть Релкину. Мы это знаем — и Кузо знает не хуже нас, но когда он получил назначение, Релкина здесь не было.

— Тут замешана политика, — сказал Мануэль.

— Что? Думаешь, в Марнери.

— Да. Кое-кто имеет зуб на Релкина и Хвостолома.

— Аубинасцы?

— Они самые.

Свейн угрюмо кивнул:

— Все из-за этого распроклятого Глэйвса. Они от Релкина нипочем не отстанут. Жаль, если из-за этой истории Кузо озлобится.

Что-то тут не так, — пробормотал Мануэль. — Странно, что Релкин даже весточки не прислал. Но, как бы то ни было, в немилость к Кузо они уже попали.

— Клянусь Рукой, видел ты его за ужином? — Джак надул щеки и насупился, изображая командира эскадрона.