— Это тебе, моя милость, вместо пули, — за то, что не соврал, — ответил ему Терехов. — Гляди, еще нагаек получишь! Почему потом не выслали погоню?!

— Так много их, поопаслись. И потом, за границу не велено выезжать, — изобразил урядник смирение, плохо вязавшееся со злобным взглядом. Про гранату ничего не сказал, подумав:

«Ужо будут тябе чугунные яблока на угошшение!»

— Проводников мне, и смотри! — Терехов погрозил казаку пистолетом. — Я их в ад гнать буду, по именному царскому указу!

…Второй день отряд Терехова не мог ократить расстояние до беглецов. Вечером майор велел измученным людям ставить бивак.

Ближе к полуночи часовой вдруг кого-то окликнул… Когда Терехов вскочил, к нему уже подводили человека, подъехавшего со стороны преследуемых. В свете факела было видно, что незнакомец коренаст, русоволос и лицо его было не совсем русское.

— Кто таков? — спросил его Терехов.

— Меня зовут Роман Медокс. Господин майор, мы можем поговорить в стороне от людей — дело деликатное.

— Здесь? Деликатное? — заспанный Терехов расхохотался на всю тайгу, будя сонных людей. Может, тебе в рожу дать?

— А за что? Его сиятельство генерал Бенкендорф не изволит быть этим доволен… — Сии слова слегка охладили Терехова.

— Отойдем! — Они вышли за бивак.

— Одно слово, господин майор. Я агент его сиятельства, занят тут преследованием противников правительства и сумел проникнуть в их среду.

— Да ну?! — Терехов схватил его за лацканы сюртука, так что они затрещали, и вплотную приблизил свое лицо к лицу собеседника.

— И где они, говоришь?

— Один момент, господин майор, — Медокс взял майорские руки за запястья и настойчиво отстранил их.

— Золото…

— Что?!

— Я говорю, что они захватили несколько пудов казенного золота на дороге из Нерчинского завода.

— Я не слыхал…

— А кому интересно разглашать такие вещи? Просто я проехал через час после ограбления мимо незадачливых перевозчиков.

— И что?

— Пожалте мне от щедрот своих полпудика…

— Что?! — Терехов зарычал так, что Роман испугался.

— Ну четверть пудика — мне хватит. За то, что я наведу вас на них и сдам тепленькими. Другие о золоте не знают, и вы возьмете все себе… Ну, дадите слиточек Орлову, там с ними беглый разбойник со своими людьми, им золота при дележке не досталось: беглые господа оставили все себе. Он затаил зло.

— Может, прямо сейчас отведешь?

— Зачем сейчас? У них там целое гнездо где-то впереди. Там всех и накроете. Уничтожите логово возмутителей одним разом. Куда им деваться из тайги? Не даром же те заключенные, кто себе на уме, с ним не пошли… Лучше в цепях, да живому.

— Насколько знаю государя — не надолго живому… Ну смотри же мне! — Терехов потряс кулаком под носом Медокса.

— Только потом мои скромные заслуги уж не забудьте перед его величеством упомянуть…

— Хорошо, езжай!

Ночной гость снова растворился в тайге.

Он ехал бесстрашно, не боясь ни медведя, ни человека. На полдороге его ждал один из варнаков Орлова, рябой волгарь, сосланный за убийство по пьяному делу.

— Ну что? — спросил он тихо, не выходя из-за дерева.

— Дело сладилось, — отвечал шпион убийце, чуть приостановившись. — Погоди тут маленько — за мной наверняка кто-то послан, — так пристукни, только не насмерть! — И он поехал дальше.

— Будь надежен! — донесся глухой шепот.

Действительно, не успел он далеко отъехать, как позади в отдалении, послышался глухой удар и звук падения тела на землю. Затем раздался удаляющийся топот копыт испуганного коня.

Знакомая дорога к лагерю заняла два часа. Медокс постарался вернуться незаметно. Однако его немедленно окликнул стоявший на часах Лихарев:

— Стой! А это вы. Куда изволили отлучаться, господин Медокс?

— Решил рекогносцировать, не собираются ли нам сделать неожиданный афронт.

— Ну и как?

— Нет, не собираются, — как видно, полагают, что мы далеко не уйдем. Да вот и мой свидетель, ваш человек! Он сопровождал меня. Не даст соврать, — и он показал на своего спутника, как раз подъехавшего.

— Он наш со вчерашнего дня, — проронил Лихарев.

— Зачем Кузьму обижаешь, Владимир Николаич! — волгарь выпятил грудь, выпучил маленькие зенки, блестевшие во тьме, и, рванув ворот рубахи, перекрестился: