В рамках подписанных в 1972–1973 гг. соглашений продолжалось совершенствование как межконтинентальных ракет, так и ракет средней дальности. 11 марта 1976 г. на вооружение Советской армии поступили новые ракетные комплексы – «Пионер». Через несколько месяцев первый ракетный полк «Пионер», который в случае войны в течение нескольких минут мог нанести удар по любой точке Западной Европы, был дислоцирован в Гомельской области. В 1978 году началось массовое размещение «Пионеров» на западных границах СССР, что «вызвало переполох в Западной Европе» [1623] .

Одновременно численность Советской армии была увеличена с 2,4 млн. человек в начале 60-х гг. до 4,5 млн. к середине 80-х годов. Это была самая крупная армия в мире. Даже в Китае она насчитывал 4,1 млн. чел. На вооружении Советской армии находилось 1398 МБР, 924 пусковые установки БРПЯ и 162 ТБ, которые были оснащены 10 тыс. ядерными боезарядами, а кроме того – 8207 боевых самолетов, 4014 боевых вертолетов, 1723 пусковых установок тактических ракет, 63 900 танков, 76 520 бронетранспортеров, 66880 ракетных установок залпового огня, орудий и минометов, 260 подводных лодок, в том числе 113 атомных, 157 крупных боевых надводных кораблей, в том числе 4 авианосца. 670 тыс. советских солдат несли военную службу за пределами своей страны, главным образом в Центральной Европе [1624] .

В середине 80-х годов Советский Союз обладал огромным военным потенциалом и к началу 1987 г. уступал США «только по производству авианосцев, тяжелых бомбардировщиков и ядерных крейсеров» [1625] . Причем по торговле оружием СССР занимал «ведущее место в мире – 30 млрд. долларов» [1626] .

Характеризуя политику СССР и США, Б. М. Уткин пишет: «Стороны не скрывали своих планов, даже не маскировали подготовку и развязывание войны. Шла открытая проба сил на различных возможных театрах военных действий – в Польше, Афганистане, Африке, на Кубе и т. д. Ставка делалась на ядерную войну, но противники отдавали себе отчет о ее последствиях. Поэтому лихорадочно наращивали обычные вооружения, в этом Запад обгонял СССР. Но и СССР наращивал обычные вооружения: по количеству и качеству танков нам не было равных в мире. СССР отставал в подготовке к отражению реально нарастающей агрессии особенно по двум направлениям: во-первых, в высокоточном оружии и способах борьбы с ним, во-вторых, в системе управления вооруженными силами во время войны» [1627] .

Дело в том, что к началу 80-х годов «противник развернул не только группировки войск на всех театрах военных действий, но и реальные, функционирующие по законам военного времени органы управления. США и НАТО не искали новых вариантов: их коалиционные группировки и способы управления ими были схожи с периодом Второй мировой войны» [1628] .

«Повторить трагедию 1941 г. допустить было нельзя, – пишет Б.М. Уткин, – поэтому весьма плодотворной оказалась концепция создания и заблаговременного развертывания, в соответствии с планом войны, органов управления» [1629] . В связи с этим в 1979 г. было создано первое, рассчитанное на ведение военных действий Главное командование войсками дальневосточного направления. Генеральный штаб считал необходимым развертывание таких же структур и на других направлениях, прежде всего западном [1630] .

«Первая командно-штабная тренировка с участием созданных на это время главных командований на Западном и Юго-Западном театрах военных действий, – пишет М.Н. Терещенко, – была проведена в апреле 1980 г.». «В последующем (1980–1984 гг.) была проведена целая серия подобных оперативно-стратегических учений» [1631] .

В 1982 г., еще при Л.И. Брежневе, советское правительство призвало администрацию США сделать совместное заявление о неприменении ядерного оружия. Однако ответа на это предложение не последовало. Это могло означать, что в Вашингтоне действительно готовы нанести по СССР ракетно-ядерный удар. Поэтому в Кремле возник вопрос: что делать?

«Мало кто знает, – пишет О. Гриневский, – что в это же время (имеется в виду 1982 г. – АО.) советское руководство активно обсуждало вопрос: объявить или не объявить публично об отказе от обязательства не применять ядерное оружие первыми?» [1632] .

«Вопреки устоявшемуся мнению, – отмечает О. Гриневский, – у советского руководства единства взглядов не было. Или, точнее, существовало два уровня подхода к ней» [1633] . Если политическое руководство страны заявляло об отказе от ядерной войны, то военное руководство придерживалось другой стратегии. Она «предусматривала разработку конкретных операций и подготовку войск к широкомасштабным наступательным операциям» и «применению ядерного оружия, в том числе первыми» [1634] .

В мае 1983 г. состоялись военные учения под кодовым названием «3апад-83». Они проводились «на базе Прибалтийского военного округа и Балтийского флота, а также ряда объединений других видов Вооруженных Сил» [1635] .

«Официально Советский Союз всегда заявлял, что не применит первым ядерное оружие, но на деле, – утверждает О. Гриневский, – все обстояло по-другому. На военных учениях (например, «3апад-83») отрабатывались операции нанесения превентивного удара по странам НАТО в случае получения достоверной информации о готовящемся ядерном нападении» [1636] .

Учения «3апад-83» «предусматривали нанесение более 100 ядерных ударов по территории ФРГ и последующий выход советской армии к Ла-Маншу» [1637] .

В то же время отрабатывалась деятельность Главного командования войск Западного направления [1638] .

Комментируя эти учения, В.И. Варенников писал: «Несколько слов о переходе в наступление с целью срыва готовящегося нападения и ведении наступательной операции. На этом учении мы опробовали (это было впервые после войны) вариант действий наших Вооруженных Сил в начале войны, когда с получением достоверных данных о готовящейся агрессии решением высшего военно-политического руководства страны организуется и осуществляется внезапный удар всеми возможными огневыми средствами (артиллерия, авиация и т. д.), а также проводится наступательная операция с целью срыва нападения противника и разгрома его войск. То есть нанести превентивный удар» [1639] .