Побуждения Дерлета изначально были вполне честными — указывая на «соавторство», он лишь стремился показать, что черновики и заметки Лавкрафта стали для него источником вдохновения. Однако с годами имя покойного друга стало для фантаста из Висконсина лишь способом рекламы собственных сочинений. Читающие «посмертные» рассказы Лавкрафта должны хорошо понимать, что в них куда больше от Дерлета. «Таящийся у порога» насчитывает более сорока пяти тысяч слов, однако вырос он из двух отрывков в тысячу двести слов. «Лампа Альхазреда» смонтирована из пейзажных набросков, заимствованных из писем Лавкрафта и не имеющих никакого отношения к ее сюжету. «Единственный наследник» был написан по мотивам бессвязных отрывков, начертанных на газете. И это еще лучшие и наиболее обоснованные случаи! Чаще Дерлет просто развивал идею, взятую из записной книжки Лавкрафта, где зафиксированы краткие сюжеты возможных произведений. Так что отдадим должное «посмертному соавтору» за его умеренность — учитывая количество сюжетных записей, он мог наплодить целую библиотеку «ктулхианы».

Следует достаточно четко различать, что есть две мало пересекающиеся мифологические Вселенные, населенные похожими персонажами: Вселенная Лавкрафта и Вселенная Дерлета. И если в 30-х гг. друзья Говарда Филлипса следовали за его видением литературной реальности, то с 50-х гг., после выхода «соавторского» сборника «Единственный наследник и другие рассказы», восторжествовали подходы и воззрения Дерлета. Они и сейчас доминируют в массовом сознании. То, что большинство читателей подразумевает под «миром мифов Ктулху», — преимущественно результат деятельности и воображения Дерлета, а не его старшего друга.

Бесцеремонность Дерлета проявилась и в его отношении к авторским правам Лавкрафта. Назначив себя «по факту» главным распорядителем и издателем лавкрафтовского наследия, он буквально терроризировал тех, кто пытался без его разрешения публиковать рассказы покойного. При этом реальных прав на это у Дерлета фактически не было. (После смерти Энни Гэмвелл права на произведения Лавкрафта перешли к его троюродной сестре Э. Филлипс-Морриш и старой подруге его тети — Э. Льюис.) Однако, чтобы не связываться с напористым, склочным и мстительным издателем, составители сборников «рассказов ужасов» предпочитали заплатить ему, а не вступать в нудные споры. (Впрочем, когда самозваному распорядителю давали отпор, он, видимо, хорошо понимая шаткость своих претензий, быстро шел на попятный. Публикатор С. Московиц, напечатавший без разрешения Дерлета «Шепчущего в ночи» в антологии рассказов, подбивал его судиться. Однако якобы полновластный хозяин творческого наследия Лавкрафта предпочел отделаться пустыми словесными угрозами.)

Соне Грин никто не сообщил о смерти бывшего мужа. Поэтому она узнала о том, что Лавкрафт умер, только в 1945 г. Видимо, тогда же Соня решила написать воспоминания о нем, сокращенная версия которых появилась в «Провиденс сандей джорнел» в 1948 г.

Ближайший друг последних лет жизни Лавкрафта Р. Барлоу в 1942 г. переехал в Мексику, где стал профессором антропологии местного университета. В 1951 г. он покончил жизнь самоубийством.

Другие друзья Лавкрафта продолжали здравствовать, но только Дерлет и, в меньшей степени, Д. Уондри с завидным упорством продолжали пропагандировать его наследие.

Постепенно интерес к книгам Лавкрафт стали проявлять и зарубежные издатели. В 1951 г. два тома фантаста вышли в Великобритании, в 1954 г. появились французские переводы, затем итальянские и испанские. Причем в последнем случае издания вышли в свет не только в Испании, но и в странах Южной Америки. Здесь на них обратили внимание как обычные читатели, так и вполне влиятельные «мейнстримовские» литераторы. На Х.Л. Борхеса рассказы «мастера ужасов» из США произвели настолько большое впечатление, что он даже написал вольную импровизацию в лавкрафтианском стиле, хоть и на аргентинском материале.

Именно в переводах на романские языки стал проявляться еще один парадокс лавкрафтовского творчества. (Позже он возник и в переводах на языки славянские.) Многие стилистические огрехи, заметные в английском оригинале, исчезали под пером переводчика, и поэтому рассказы, которые вызывали справедливые нарекания у англоязычного критика, воспринимались куда лучше французским или испанским читателем. Вообще, европейская читающая публика быстрее поняла истинное значение Лавкрафта в мировой литературе, однозначно ставя его на один уровень с По и Готторном.

В 1959 г. Дерлет выпустил еще один том произведений Лавкрафта, а затем с 1963 по 1965 г. предпринял переиздание его основных сочинений в трех томах. Также в 1965 г. наконец-то вышел первый том избранной переписки Лавкрафта. (Два последующих тома были изданы в 1968 и 1971 гг.)

В начале 60-х гг. XX в. к лавкрафтианскому наследию обратился и кинематограф. К сожалению, четыре фильма, вышедшие в 1964,1965,1967 и 1970 гг., заложили дурную тенденцию, не преодоленную и по сей день, — текстами Лавкрафта оказались заинтересованы сценаристы и режиссеры, способные произвести только еще один фильм категории «Б». Сюжеты рассказов безжалостно корежились и искажались, о создании соответствующей атмосферы кинематографисты, похоже, и не задумывались. При этом, один раз наткнувшись на «лавкрафтовскую жилу», они старались, несмотря на постоянные провалы, разрабатывать ее годами. Именно так поступал, например, Б. Юзна, ставший режиссером или продюсером целых шести фильмов.

Не пресекалась и благословленная Дерлетом традиция развивать «Мифы Ктулху», причем именно в его, а не лавкрафтовской интерпретации. Среди продолжателей 60—70-х гг. XX в. можно особо выделить Р. Кэмпбелла и Б. Ламли. Кэмпбелл, британский автор, ныне являющийся одним из самых известных и оригинальных мастеров хоррора, опубликовал первые «ктулхианские» тексты, еще когда ему исполнилось восемнадцать. К счастью, он быстро перерос эти подражания и выбрал как собственный подход к развитию сюжета «историй ужасов», так и четкий, очень хорошо запоминающийся стиль. С. Кинг верно отозвался о работах Кэмпбелла, подчеркнув, что тот «пишет холодной, почти ледяной прозой» [425] .