— Типун тебе на язык — зло сказал в ответ командир отряда и сердито сплюнул.

Киргетов пожал плечами. Взгляд у него был какой-то пустой, и Лёхе показалось, что несгибаемый разведчик, оказавшийся с таким богатым прошлым чуть ли даже не напуган. Ну — как минимум — сильно встревожен.

— Ладно. Факир был пьян, фокус не удался — задумчиво произнес такую странно знакомую фразу пышноусый.

— Можем переключиться на другие цели — предложил азартно один из комвзводов.

— Цели разведаны?

— Н — нет.

— Так, товарищ лейтенант, что скажете, как военспец?

— Считаю, что не стоит соваться не пойми куда, тем более, что почти всем отрядом.

— И? — вопросительно поднял бровь начальник.

— Отработан успешно общий выход отряда и марш. Надо вернуться и разобраться с ошибками. Долго возились артиллеристы, к примеру. Первый взвод строй не держал, шли кучками, второй взвод курил и болтал на ходу — в общем есть замечания.

— Мой взвод отлично шел! — возмутился один из комвзводов, Лёха не очень знал, который именно, вроде бы второй комвзвода.

— Разговорчики в строю — обрезал его лейтенант.

— Холостой выход, получается. Порожний рейс — убыток стране — подначивающим тоном заявил пышноусый.

— Не холостой, а тренировочный — поправил сказавшего нелепицу лейтенант. По его виду было ясно, что он твердо уверен в своей правоте и никому не даст ее поколебать.

Командир генеральским жестом расправил свои и так внушающие уважение усищи и величаво махнул рукой в сторону лагеря. Не солоно хлебавши, партизаны сделали «кругом — марш» и двинулись обратно. Некоторые определенно были огорчены, но Лёхе показалось, что были и те, кто наоборот, воспрял духом, двинувшись на базу.

Вернулись уже к вечеру, отмахиваясь от нетерпеливых вопросов тех, кто остался в лагере и тут же принялись за уже приготовленный ужин. Черпая подаренной ложкой пшенную кашу, Лёха с удивлением отметил такой факт, что эта пшенка уже стала надоедать. Сам себе удивился, потому как отлично помнил недавнюю голодуху, а тут горячая, сытная пища — и вдруг такое странное ощущение.

От самосозерцания отвлек мужик из артиллерийского расчета, вежливо присевший рядом на корточки и сказавший:

— Слышь, друг, на пару слов, а?

— А в чем, собственно дело?

— Да неладное что-то с командующим нашей артиллерии, ты ему вроде как дружбан. Понимаешь, ужинать не стал, да и вообще…

— Может живот болит?

— Нет, тут другое, как услышал, что немцы село уработали, так с лица сбледнул и сам не свой стал. Тут что-то не так. Ты ж старшина, поглавнее его будешь, да и в селе вы вместе были — вот я и подумал — сходил бы ты, побалакал с корешом своим. А то он в лес ушел, сидит один, ребята за ним присматривают, но знаешь — ты ему не чужой вроде.

Лёха хмуро кивнул, нехотя пошел за мужиком. Тот вскоре остановился и деликатно показал пальцем. Бравый артиллерист сидел на куске бревна и вроде как выглядел не шибко замороченным. Со спины, во всяком случае.

Менеджер нерешительно подошел, сел рядом.

— Ты не против? — осторожно спросил сержанта.

— Валяй — отозвался Середа.

Помолчали. Лёха судорожно вспоминал все, что слышал о НЛП на нескольких семинарах по работе с потребителями, прикидывая, как бы отвлечь сержанта от тягостных мыслей. Надо полагать, что тот переживал из-за того, что его шуточка так отрыгнулась селянам. Видимо, гнобит себя за проявленное легкомыслие. С семинаров ничерта не вспомнилось, кроме ерунды, что надо быть к клиенту ближе и зеркалить его мимику, жесты и эмоции. Остальное как-то не запомнилось, потому как Лёха гонял на своем айфоне новую игрульку и слушал вполуха. Впаривать товар у него и так получалось, потому особенно напрягаться не было резона.

Да и не шибко занимали раньше Лёху чьи-то беды или там томные душевные порывы. Вот ни насколечко не занимали. Сейчас ситуация была иной — и Середа не чужой, да и его подчиненные за спиной ждут успеха. Им маринованный командир тоже ни к чему. Однако, самочувствие у Лёхи было крайне неприятным, хотя бы и потому, что непонятно было — как поступить. Видно, что приятель не в лучшей форме, но почему-то в голову лезло типовое и нелепое из американских фильмов, когда герой участливо спрашивает своего друга, только что прострелянного тридцатью пулями и упавшего с двадцатого этажа под колеса грузовика: «Ты в порядке?» Большей дури и придумать нельзя! Какой может быть порядок, если все плохо!

— Ты в порядке? — спросил Лёха.

Середа пожал плечами. Опять помолчали.

— Знаешь, а мне вот как-то похер, что этим мудакам село спалили — неожиданно для себя ляпнул менеджер и сам испугался.

— Дворовая собака Дина

Имеет крепкий, сильный дух:

Когда совсем необходимо,

Высказывает мысли вслух — отрешенно продекламировал в ответ артиллерист.

— Если мешаю, так могу уйти — обрадовался потомок. Ему было уже жаль, что он так сказанул про это чертово село. Но ему и впрямь было наплевать.