– Зато ты, похоже, даже и мысли такой не допускаешь, – парировал Маккой. А между прочим, вспомни Талос Четыре. То, что он там совершил, он сделал, не обращая внимания на возможность довольно сурового наказания.

– Тогда он считал, что это необходимо, – заметил Кирк.

– Конечно, – Маккой не собирался уступать. – А может быть, в этот раз Спок тоже впутался во что-то такое, что ему показалось правильным. Ты не можешь отрицать такую возможность. Если Звездному Флоту нужен Спок, значит, у Флота есть на то веские причины.

– Так почему же они мне ничего не скажут! – Кирк тяжело грохнул кулаком по столу.

Маккой скрестил ноги и подался вперед. У капитана в ту же секунду появилось чувство, причем очень отчетливое, что будь Маккой к нему поближе, он, не удержавшись, врезал бы ему по шее.

Боунз, глядя ему прямо в глаза, ответил:

– Да потому, что ты – капитан, Джеймс, просто капитан корабля. А на этом Флоте некоторые решения принимаются рангом повыше.

В этом месте Маккой тоже опустил кулак на стол. От такой резкой отповеди Кирк даже онемел, а доктор, воспользовавшись тем, что его друг не может найти слов, сделал глубокий вдох и заговорил спокойнее. Хотя спокойствия хватило ему ненадолго.

– Как подумаю, сколько раз я приходил к тебе сюда и помогал разбираться во всех проблемах твоего командирства… и чему ты научился?

Ничему. Как бы плохо ни было в прошлом, ты, похоже, стараешься все сделать еще хуже. Когда-нибудь ты сломаешься.

Кирк, злобно прищурившись, в упор смотрел на Маккоя. Если бы кто-то другой позволил себе при разговоре с ним подобный тон, такой нахал уже давно бы вылетел за дверь и переместился в самый конец послужного списка кандидатов на повышение. Однако доктор, похоже, думает, что ему это сойдет с рук!

– Ну, и что же ты предлагаешь, доктор? – тихо и как-то вкрадчиво спросил Кирк. Однако в его голосе послышался такой металл, какой редко кому доводилось слышать раньше.

Не обращая на его интонации внимания, Мак-кой сказал жестко и уже не выбирая слов:

– Я предлагаю тебе посмотреть фактам в лицо, Джим! Ты не господь Бог!

Ты – капитан звездолета! И если для тебя недостаточно просто быть капитаном, оставь «Энтерпрайз». Переведись в штаб, заработай себе дополнительные нашивки на рукав, стань адмиралом! Черт тебя подери! Стань адмиралом и управляй потом всем Звездным Флотом, если тебе этого так хочется! Тогда и только тогда, забравшись на самый верх всей этой системы, ты получишь право думать, что все проблемы вселенной – это личные проблемы Джеймса Т. Кирка!

– Я никогда не оставлю «Энтерпрайз»! – медленно, твердо ответил Кирк.

– Никогда!

Он произнес это так, будто давал клятву.

– В таком случае, тебе придется платить за это, капитан! Отдавай приказы тем, кто ниже тебя по званию, и выполняй приказы тех, кто выше! И не воспринимай все, с чем не согласен, как личную атаку на себя! Изучи правила этой системы, и тогда только ты сможешь их обходить. Но даже и тогда не забывай, что система все равно существует. И твой звездолет – ее часть.

– Ты все сказал? – холодно спросил Кирк.

– Да, сэр, я все сказал.

Маккой снова откинулся на спинку своего стула и скрестил руки на груди. У него был такой вид, будто он только что пробежал марафонскую дистанцию по пересеченной местности.

Кирк несколько секунд молча смотрел на друга. Ему хотелось накричать на него, сказать, что он ошибается и неправильно понимает всю ситуацию. Но капитан молчал. Молчал, так как хорошо знал, что Маккой прав. Он переложил несколько листков на своем столе, напряженно размышляя о том, что услышал только что. Капитан терпеть не мог совершать ошибки, но еще больше он не любил признаваться в совершенных ошибках. И все-таки он чувствовал, что должен попытаться как-то объяснить Маккою свою позицию.

– Там, в космосе, – наконец произнес Кирк, – на границах освоенного пространства, иногда действительно кажется, что я… именно я в ответе за все. Мы вступаем в первый контакт с новыми цивилизациями… У меня четыреста тридцать человек экипажа… И только от меня зависит, чтобы они не сделали чего-то, что поставит под угрозу наш корабль, потому что я не обратил внимания на какие-то особенности чужой, иногда враждебной культуры. И каждый раз я думаю: а не тут ли я сломаюсь, не тут ли ошибусь… И всякий раз оказывается – не тут, не сейчас. И тогда через какое-то время начинаешь думать, что вся вселенная ничего не значит. Есть только мой корабль, мой экипаж и мой следующий выбор. – Он судорожно вздохнул. – А Звездный Флот, Федерация – иногда они кажутся мне просто каналом связи, не больше…

Маккой молча ждал продолжения, но Кирк больше не произнес ни слова.

– Ну, и что получается? – наконец нарушил молчание доктор.

– А получается, что ты прав, Боунз! Я потерял три дня, стараясь выяснить, почему это кто-то копает под меня, пытаясь лишить мой корабль моего старшего помощника, в то время как мне следовало бы наладить сотрудничество «Энтерпрайза» с Командованием Флота.

– Я чертовски рад все это слышать от тебя, капитан! – В голосе Маккоя послышалось огромное облегчение. Ему очень редко приходилось так открыто выступать против своего капитана, и он дорого бы дал за то, чтобы таких минут в его жизни было еще меньше.